Дар любви

— Так ты, значит, станешь лить слезы, когда индеец станет вороньей добычей? — сказал он как-то вечером.

Бишоп не счел нужным ответить, а Джесси всю во не сомкнула глаз: угроза Риммера запала ей в сознание.

Они находились в пути уже почти неделю, когда вдруг неожиданно появились индейцы. Отряд насчитывал около двадцати хорошо вооруженных воинов— их лица и тела были в боевой раскраске.

— Давай я поговорю с ними, — предложил Крид

— Ты? — подозрительно спросил Риммер, — не выйдет.

— Они из племени лакота, — попробовал убедить арестант.

— Какая мне разница? Ни холодно, ни жарко— пробормотал Риммер. — Мы сумеем от них уйти.

— Не валяй дурака!

— Я не дурак, чтобы поверить тебе, — возразил Риммер. — А ну, ходу! — Схватив поводья лошади, на которой ехала Джесси, Риммер вонзил шпоры в бока своего коня.

— Бишоп, послушай хоть ты меня! — крикнул Крид, но его призыв стался без ответа.

Пробормотав проклятие. Бишоп дернул за поводы коня, на котором сидел Крид, пришпорил своего и перешел в галоп, стараясь не отставать от Риммера, несшегося к невысокому холму, усеянному валунами и булыжниками."

"Стоило Риммеру ускорить ход, как индейцы ринулись в погоню. Их пронзительный клич вселял ужас в Джесси, и без того дрожавшую от страха и с трудом пытавшуюся удержаться в седле. Один раз она попробовала оглянуться и успела увидеть только, что Бишоп и Крид скакали совсем близко за ней и Риммером, и их уверенно нагоняли индейцы с устрашающей раскраской на лицах.

Индейцы начали стрелять, и Джесси уже боялась не столько упасть с седла, сколько быть подстреленной.

Риммер и Бишоп вытащили револьверы и стали отстреливаться. Она уже не слышала ничего, кроме отрывистого лая винтовочных и револьверных выстрелов. Они почти доскакали до вершины холма, за которым Риммер надеялся укрыться от погони, как индейская пуля выбила его из седла.

Джесси услышала победный выкрик индейца, но весь мир поплыл и стал переворачиваться у нее на глазах, и вместе с подстреленной лошадью она, кувыркаясь, рухнула на землю. Она успела лишь вскрикнуть, как на нее быстро надвинулась жухлая трава, и все померкло.

Глава ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Мир на какое-то мгновение перестал существовать. Потом, не помня себя, Джесси обнаружила, что лежит, уткнувшись лицом в степную пыль. Дышать было невозможно.

Первые минуты она не двигалась, но, осознав, что стрельбы больше не слышно, с часто бьющимся сердцем поднялась и села. Ее лошадь в судорогах билась неподалеку: стрела пробила ей шею.

Риммер лежал мертвый. Трое индейцев с криками пронзали его копьями, украшенными перьями. В нескольких метрах от нее растянулось тело Бишопа. Его поза говорила о том, что он тоже мертв. Она отвернулась, подавляя тошноту, увидев, что индеец с ножом склонился над головой Риммера.