Дар любви

— Черт тебя возьми, Мэддиган, чего ты добиваешься?

— Ты знаешь чего, — ответил ему Крид.

— Да не могу я! — прошипел Бишоп, бросив быстрый взгляд на Риммера. — Я не справлюсь с Риммером, и ты отлично это знаешь.

— Я же не требую, чтобы ты дрался с ним в честной схватке.

— Так что, прикажешь стрелять ему в спину?

— Если придется, то да.

— Нет.

— Тогда только развяжи меня.

— Не могу я сделать это, Мэддиган, черт побери…

— По твоей вине, Карл, я убил безоружного, ни в чем не повинного паренька, — сказал Крид жестким тоном.

Даже при свете костра было видно, как Бишоп побледнел, ссутулился, кивнул и отвернулся.

Крид наблюдал за уходящим Карлом Бишопом, а в это время услужливая память, как наяву, представила ему картину убийства, будто все произошло только вчера. Они сидели в одном из баров Додж-сити и играли в покер. В тот вечер Бишопа поймали на шулерстве, о чем Крид его много раз предупреждал, но чего Карл не мог в себе преодолеть. Бишоп выхватил револьвер, потребовав от всех игроков держать руки на столе, а сам тем временем сгреб со стола наличность.

Кто-то из игроков только потянулся за револьвером, как он тут же уложил его на месте. Крид в этот момент стоял у бара. Он тоже вытащил кольт, предупреждая любого от вмешательства в свалку. И в это время Бишоп пронзительно крикнул:

—Крид, справа!

Крид мгновенно повернулся и выстрелил, даже не увидев, в кого стреляет по подсказке Бишопа. И только потом, похолодев, разглядел, что убил безоружного паренька, потянувшегося всего лишь за шляпой.

В течение следующих трех дней они ехали быстро и почти без остановок; Риммер не давал Джесси перекинуться с Кридом даже словом. Он постоянно крутился возле нее, при каждом удобном случае стараясь как-нибудь до нее дотронуться, отпускал сальные шутки обещая, что они «обязательно узнают друг друга получше, когда Мэддиган перестанет им мешать». Он все время заставлял ее есть с ним из одной тарелки и пить из его фляги.

Крид сносил враждебность Риммера и кажущееся безразличие Бишопа молча, стиснув зубы. По ночам, когда все остальные уже крепко спали, он долго не засыпал, пытаясь найти способ уговорить Бишопа освободить его, пока не стало слишком поздно, пока он не оказался снова за решеткой или его не убили, а Джесси не попала в полную зависимость от милости Джона Риммера.

Карл Бишоп оставался верен себе. Раз в день он поил Крида из фляги, давал кусок вяленого мяса и каждую ночь читал на лице арестанта одни и те же мысли:

— Я убил безоружного паренька по твоей вине. Ты передо мной в долгу.

«Ясное дело, он прав, — думал Бишоп. — С меня причитается».

Риммер немилосердно потешался и даже издевался над Бишопом насчет того, что сам он называл «слабой жилкой».