Дар чародея

Наверняка вы разбили сердце не одной красавицы.

Надя, сидя неподалеку от них и все слыша, не понимала, зачем Верескова льет яд. Ведь все знали, что у Аркадия никого не было, а у Зинаиды был граф Никита, но зачем актерка портила праздник несчастной Оленьке, было непонятно. Похоже, что сама Верескова имела виды на Аркадия, а может быть, просто завидовала бывшей крепостной девушке. Но Аркадий, тут же почувствовав ее фальшивую игру, как-то колко ответил:

– Зинаида Семеновна, у меня никогда не было поклонниц. А если бы были, я бы и не смотрел в их сторону. Ведь едва я встретил Оленьку, остальные мне стали не нужны.

Слова мужа понравились Ольге, и она наконец улыбнулась.

– Ну да, конечно, – кисло кивнула Верескова. – Ваша жена, конечно, чудо!

– Вот именно, даже не сомневайтесь. Самое прекрасное и любимое чудо на всем свете! – воскликнул громко Бакунин и уже чуть тише добавил: – И хочу дать вам совет, Зинаида Семеновна. Поменьше крутите своим прелестным хвостом перед другими мужчинами, тогда, возможно, и Никита Михайлович будет смотреть на вас более влюбленно, а не как на девицу на вечер.

От слов Аркадия актерка стала пунцовой и начала хватать ртом воздух, а Аркадий, злорадно оскалившись, отошел с Оленькой к графу Никите. Надя поняла, что Аркадий, как и обычно, был невыносим с теми, кого не любил, но тех, кого он обожал, он явно любил всех меры. Он являлся человеком крайностей. Любил так же сильно, как и ненавидел. И, видимо, полумеры не были свойственны его характеру.

Да, Зиночка была не права, но все же Наде стало жаль ее. Оттого она подошла к ней и предложила сыграть партию в карты. Актерка, которая и так страдала от невнимания графа Никиты, словно специально находившего повод не оставаться в ее компании, все время что-то обсуждая то с братом, то с Аркадием, согласилась, опечаленная едкой фразой Бакунина.

Девушки уселись за небольшой столик у окна, и слуга услужливо подал им карты. Девушки начали игру, как вокруг около них завертелись дети Бакуниных, отчего-то решив затеять в салки рядом. Это тут же вызвало недовольство Зиночки.

– Как все же я не люблю детей, Надежда Дмитриевна, – брезгливо заявила Верескова, кладя на стол очередную карту. – От них только шум и гам."

"– Ну не скажите, Зинаида Семеновна, – отрицательно помотала головой Надя. – Дети – это счастье, так говорят. Разве можно их не любить? Все женщины, мне кажется, хотят детишек, тем более если они за мужем.

– Неправда. Например. Лидочка тоже их не хотела.

– Да, я знаю о том.

– Вот именно. А вы говорите – все хотят иметь этот источник неприятностей и крика.

– Прямо уж и неприятностей? – хмыкнула Надя. – Вы просто, Зинаида Семеновна, еще не встретили того мужчину, за которого бы захотели замуж и от которого хотели бы родить детей.