Дар берегини

 – Как он мог перевозчиком быть, когда был он князем с Левобережья? А перевоз Киев – это где он с родом своими через Днепр перешел, когда на горы наши направлялся.

– Как на лов ехал, когда под дубом уснул, – вставил Ворон.

– О той переправе ради памяти и зовется перевоз Киевым, – продолжал Вячемир. – А что он там сам перевозил – то ложь врагов наших, это древляне брешут…

Он запнулся, вспомнив, как много всего еще придется рассказать новому князю о древлянах. Ингер ведь ровно ничего не знал о том, что прибыл возглавить идущее на рать войско.

И снова все воззрились на Эйфриду, будто надеялись по ее виду прочесть отгадку. Должно же у этого чудного выбора быть какое-то объяснение!

– Ты уж поведай нам, кого в госпожи нам даешь, – добавил Славигость, глянув мельком на Ельгу, будто сравнивая ее с новой княгиней. – Всей земле Полянской она ведь будет как мать.

– Она и мне почти как мать, – Ингер улыбнулся. – Моя мать мне жизнь дала, а Эйфрида Прекрасная – сохранила. Не будь ее, меня бы в живых уж не было, не дождалась бы земля Полянская меня.

– Как это? – удивились бояре.

Ингер стал рассказывать о поездке к Стремиславу в Плесков, о своей болезни, пришедшей к нему белой уточкой у камня, о том, как явилась неведомая дева и за три дня и три ночи вылечила его отваром трех белых цветков.

– А как ехал я назад через брод, где Грач живет, так и понял: в этой деве – жизнь моя, мне ее суденицы послали. Тогда и объявил Грачу: прошу дочь в водимые жены. И чему я буду владыкой, тому и она будет полной госпожой, – закончил Ингер, снова взяв руку сидящей рядом с ним молодой жены.

При этих словах мягкий голос его стал тверже и приобрел повелительную силу. Очень ясно он дал понять: все, что принадлежит ему, принадлежит и Эйфриде.

– Пусть не сомневается земля Полянская, – добавил Ивор. У княжеского кормильца вид был не очень довольный – он прекрасно понимал недоумение киян, – но он сам смирился с этим странным браком и был вынужден призывать к тому же других. – Княгиня наша молодая хоть и роду бесславного, безвестного, однако силой и мудростью ведовской наделена удивительной. Бабка ее была Плескове знатная ведунья, всеми почитаемая, и мать ее тоже… знающая женщина и уважаемая. Князю она жизнь спасла, так и для вас сумеет раздобыть милость богов, изобилие и всяческое благо.

Стало тихо: кияне осмысливали услышанное. Вместо девы княжеского или боярского рода им предлагают в госпожи дочь перевозчика и знахарки? Переглядываясь, они недоуменно двигали бровями. Никто бы не удивился, привези молодой князь три-четыре хоти. Но весь вид Эйфриды, ее богатый наряд, обращение с ней Ингера означало, что это его законная супруга.

Но как простолюдинка может быть полноправной женой князя? Так не водится, сказал бы каждый.