Дар берегини

Ельга окинула взглядом толпу у ворот, надеясь все же его увидеть, хотя Свен сказал, что не придет, чтобы она выдержала свое испытание на глазах у всего Киева одна, без помощи брата. При всем своем честолюбии Свен понимал: хоть он мужчина и воин, хоть на плече у него отцовский драгоценный меч, поляне не примут в князья сына рабыни. От рождения он ведь был не лучше вот этого щуплого мальца, что после смерти Хальва получил только волю и даже хлеб своего стрыя будет есть из милости.

Ельга, хоть и дева, но законная дочь от знатной женщины, правнучка Улыбы, в глазах полян весила больше. К тому же все знают, чем кончаются сказания о мудрой деве. Настанет день, и явится к ней добрый молодец, чтобы разделить с ней все, чем она владеет. В мечтах кто угодно мог видеть себя ее избранником, в то время как рядом со Свеном не останется места ни для каких других владык.

Однако без помощи Свена Ельге не справиться. Ведь, взойди она в Дожинки на отцовский стол, первое ее дело будет вовсе не женским. Годность свою в наследники Ельга им придется доказать очень скоро и самым наглядным образом – одержать победу над древлянами в ратном поле.

Глава 5"

"Через день Свен уехал вверх по Днепру, к устью Десны и Чернигову. Он взял десятки свой и Торгута, Ольгер и Асмунд остались с Ельгой. В Киеве еще не утихали разговоры, и Ельга не раз слышала, как отроки обсуждали тяжбу.

– Будивидичи говорят, что Годолба надо было прав лишить, как бобыля, – рассказывал Асмунд, слышавший толки на торгу. – Дескать, какой из него муж. Ни детей, ни жены…

– Ни ног! – подхватил кто-то из отроков, остальные засмеялись.

– Да из Хельва лучший ли был муж? – хмыкнул Ольгер. – Десять лет жил с женой, а детей не нажил.

– Да если подсчитать, – оживился Асмунд, – она зачала-то до смерти Хельвовой всего ничего. Он уж пластом лежал, куда ему детей делать!

– Думаешь, подсобил кто?

– Уж не без того! Хоть деверек ее меньшой. Судил бы я – уж я бы попытал его про это дело.

– Муж ее не уличал, а остальные не в праве, – осадил его Ольгер. – Хотя могла и того… как увидела, что от мужа уже землей припахивает, вот-вот ей домой ворочаться без ничего, с шестью гривнами…

– Могла деверю наплести, мол, вот мужик помрет, я за тебя выйду, будем жить, что те князья…

– Да ладно вам, что вы, как бабы! – оборвал их сонный голос Уддольва, которому они мешали дремать на лавке у стены. – Ваши, что ли, скоты?

Но, несмотря на досужие разговоры, в приговоре Ельги никто не находил ошибки, и про нее уже стали говорить, мол, премудрая у нас будет госпожа. Юность ее и девичество перестали казаться недостатками, а наоборот, подчеркивали избранность богами.