Дантисты тоже плачут

Нечего и говорить, что мы покорно уселись в гостиной. Полковник примчался на машине с включенной мигалкой.

– К чему такой шум? – недовольно сказала Наташка.

– Сейчас узнаете, – пообещал Александр Михайлович и потребовал кофе.

– Мы думали, ты при исполнении, – съехидничала я, – и не приготовили кофе.

Полковник пропустил шпильку мимо ушей и проговорил:

– Все здесь? Чудесненько, слушайте внимательно.

Оказалось, что всю ночь и большую половину утра бригада допрашивала сначала Еву, а потом спешно вызванного Владимира.

– Разве можно допрашивать ребенка ночью? – изумился Лев.

– Ей полных восемнадцать лет, – пожал плечами Александр Михайлович. – Вам все почему-то кажется, что Ева ровесница Маши, но она старше и намного хитрее, чем представляется.

Мы слушали, разинув рты. Картина вырисовывалась ошеломляющая. После двух часов допросов прижатая в угол Ева призналась в убийстве… Нелли."

"Девушка рассказала, что мать ее ненавидела. При отце еще соблюдала какие-то приличия: кормила ребенка, изображала интерес к школьным делам. Но стоило Владимиру уехать, а последнее время такое происходило часто, ситуация резко менялась.

– Один раз она за два дня не дала мне ни крошки, – жаловалась Ева, – напилась пьяной и валялась на диване. Деньги прятала и била за любые провинности.

Особенно сильно девочке попадало за плохие отметки.

– Ну не укладывается в голове наука, – сетовала Ева, – учу, учу, а толку нет.

С появлением Юры стало еще хуже. Теперь девочку превратили в бесплатную няньку, заставив целыми днями ухаживать за капризным братом. И если раньше отец защищал ее, то теперь сам стал частенько поругивать: то каша получилась для младенца комковатой, то памперсы долго не меняла. Жизнь делалась все хуже и хуже. Кульминация наступила в день убийства.

Девушка вернулась из гимназии раньше обычного. Дома она застала одну мать, абсолютно пьяную. Та приказала дочери убрать кучу блевотины. Нелли стошнило прямо на пол. Ева возмутилась и отказалась идти за тряпкой. Тогда Нелли швырнула в девочку телефон и злобно прокричала:

– Теперь ты не один ребенок в семье. Будешь выкобениваться, все наследство отпишем Юре. А с твоими успехами и тупой головой лучше сразу привыкать грязь таскать, всю жизнь будешь этим заниматься, идиотка. Профессию такой дуре не получить, замуж, если приданое не дадим, никто не возьмет, уродина длинноносая.

Нелли подскочила к окну, распахнула створки и принялась жадно курить. Потом уже более спокойно добавила:

– А лучше всего отправить тебя в закрытый интернат. Приедет отец – поговорим.

Ева ужасно перепугалась и стала просить мать не выгонять ее из дому. Та, увидев страх ребенка, засмеялась и радостно проговорила:

– Обязательно отправим, как я раньше не додумалась.