Дантисты тоже плачут

– Вечером выпила кофе и ужасно захотела спать. Хучик вечно устраивается у меня на спине. Когда Ева вошла, чтобы ввести мне новокаин, она воткнула иголку прямо через одеяло и попала в Хучика. Пес завизжал как резаный и от страха укусил меня. Можно сказать, Федор Иванович спас жертву от смерти. Если бы эта сумасшедшая ввела всю дозу новокаина, у меня начался бы аллергический шок. К утру в кровати мог лежать бездыханный труп.

– Зачем Ева такое сделала? – спросила Зайка.

– Откуда она знала про аллергию на новокаин? – поинтересовалась Наташка.

– Вошла в кабинет, где меня приводили в чувство, – пробормотала я, – а зачем покушалась на убийство, не знаю.

В столовую медленно вплыла Марта Игоревна:

– Ну и шум, спать невозможно. Прямо бразильский карнавал. Выглянула в окно, а вы голые под дождем бегаете. Ну и мода! Тереза, вы здесь? В халате?

– Засиделись вчера за «Скрабблом», – принялся по привычке оправдываться перед бывшей тещей Лева, – до двух ночи проиграли. Вот решил оставить Терезу переночевать. А где положить? Ирка спит, все дрыхнут, пришлось вести к себе, но вы не подумайте чего…

– Лева, – перебила Арцеулова Наташка, – мне абсолютно наплевать, когда и сколько ты трахаешься с Терезой. На данном этапе волнует только одна проблема: почему Ева решила убить Дашку.

– Чашка, из которой ты пила кофе, конечно, вымыта? – поинтересовался Александр Михайлович.

– Нет, вот стоит на столике. Вчера все рано ушли спать, у Ирки болела голова, а я поленилась сунуть ее в посудомойку.

Женя понюхал чашку. Потом задумчиво пробормотал:

– Пока ничего не скажу. Думаю, найдем следы снотворного.

– Да что тут, в конце концов, произошло? – изумилась Марта Игоревна, не понявшая ни слова.

– Сами не знаем, – ответила Зайка.

– Попробуем разобраться, – пообещал Александр Михайлович.

Глава 43

На следующий день домашние выползли в столовую только к часу дня.

– У нас что, – изумилась Ирка, – ночью пожар был? Весь холл в грязи!

– Вы ничего не слышали? – изумилась Наташка.

– Жуткая мигрень разыгралась, – ответила домработница, – приняла две таблетки снотворного. Знаете, как проглочу радедорм, вечно дрыхну как убитая.

Стало понятно, почему она не выглянула на шум. Оказалось, что катавасию не услышал и Тема.

– Сплю крепко, пушкой не разбудить, – сообщил он.

– Надо же, – восхитилась Зайка, – просто завидно. Просыпаюсь от любого звука. А Серафима Ивановна слышит любой шорох из кроваток близнецов, но на все прочие звуки совершенно не реагирует. Сейчас удивляется на кухне, что не проснулась.

«Да, – подумала я, – останешься одна с прислугой, и убьют за милую душу. Одна снотворным объедается, нянька только на детей реагирует!»

Около двух позвонил Александр Михайлович и велел никуда не уезжать, а ждать его приезда.