Данияр. Не буду твоей невестой

Боже, какой огромный… Столько мяса наел, шайтан!

— Не будешь кричать? — хрипит он, и его горячее дыхание опять тревожит дурацкие мурашки по коже.

Моргаю положительно.

Не буду.

Пусти только, демон.

Байматов аккуратно убирает ладонь от моих губ, но сам почему-то не отодвигается. Так и стоит, навалившись на меня совершенно непристойно, дышит тяжело.

Чтоб хоть чуть-чуть обозначить границы, снова упираюсь обеими руками в его грудь, толкаю.

Отстраняется, с видимой неохотой.

— Ты с ума сошел? — возмущаюсь я, — что творишь?

— Это ты что творишь? — тихо рычит он, скалясь зло и возбужденно, темные глаза пылают яростью, — что рядом с тобой делал тот глист в подгузниках?

— Какой еще глист? — моему удивлению нет предела, моргаю в шоке.

А Байматов достает телефон и показывает мне фотку. На ней я и мой однокурсник Дерек, приехавший не так давно из Австралии. Мы с ним нормально общаемся, потому что он плохо знает русский и совсем не знает наш язык, а я неплохо владею английским. Ко мне его куратор прикрепила, чтоб помогла адаптироваться.

— Этот!

Смотрю на фото, где мы с Дереком улыбаемся друг другу, стоя рядом и глядя в экран телефона… А ведь Дерека сегодня увезли в больницу…

Неверяще поднимаю взгляд на Байматова:

— Ты что? Это ты его, что ли?

Байматов молчит. И скалится только.

Уй… Дура-а-ак… Шайтан проклятый…

— Байматов, это — мой подопечный! Мне его куратор прикрепила, сегодня! Он из Австралии! Как ты меня достал, Байматов! Как ты мне надоел! Ты что ему сделал?

— Не важно, — этот упертый осел даже не пытается сделать вид, что сожалеет, продолжает скалиться и нависать надо мной. — Главное, что теперь он к тебе не подойдет. А ты должна была сказать куратору, что ты — невеста! Просватанная!

— Да с чего ты это взял, Данияр? — горестно взревываю я, толкая еще сильнее каменную грудь, в безнадежной попытке вырваться, — я — не твоя невеста! Не твоя! И никогда ею не буду!

Теперь оба мои запястья перехватывает огромная крепкая ладонь, Байматов держит, не позволяя мне дернуться, смотрит серьезно и напряженно:

— Моя, я сказал тебе уже это. Моя. Никого рядом не будет, поняла? Никогда. Если хочешь кому-то плохого, просто начни ему улыбаться…

Я изнемогаю от горячего его шепота, от жесткого хвата тяжелых ладоней, кровь бросается в лицо. Я чувствую себя в такие моменты невероятно беспомощной. Прямо, как в тот день, когда этот шайтан первый раз подошел ко мне и при всех заявил, что я — его."

"И переубедить его с той поры так и не получилось.

— Мой… Отец никогда не позволит. Понял? И я не позволю! — из последних сил шепчу я, стараясь быть твердой и смотреть на Байматова с уверенностью, которую вообще не чувствую.

— Тогда я украду тебя, Мадина, — спокойно отвечает мне Данияр, словно это — самое обычное, решенное дело. — И сделаю своей.