Данияр. Не буду твоей невестой

— Данияр Байматов, — отвечает Алина таким же шёпотом, почти не шевеля губами. — Старшекурсник. Он учится на стоматологическом, у его отца целая сеть клиник, и Данияр заведует одной из самых крупных. И…

— Что? — смотрю на Алину, которая, кажется, побледнела.

— Он… опасный, Мадина. Очень. Только не смотри на него так.

Я же, наоборот, не могу не смотреть. Он будто магнитом притягивает.

Байматов стоит, о чем-то разговаривает с преподавателем, что-то внимательно слушает, склонившись к невысокому профессору, словно огромный медведь к случайно забредшему в его владения леснику.

У Байматова невероятно широкие плечи, мощный загривок, рукава темной рубашки подвернуты к локтям, и всем видно, что его жилистые предплечья забиты вязью затейливых татуировок.

Он вообще смотрится очень… взросло.

Конечно, я знаю, что мои соотечественники взрослеют быстро, и, бывает, уже в пятнадцать выглядят на все двадцать или двадцать пять. Но тут что-то такое… Если старший курс, то ему сейчас года двадцать три - двадцать четыре, получается? А выглядит на все двадцать восемь…

И, главное, что, помимо этой взрослости, он еще и очень такой… Брутальный. Да. Вот оно, правильное слово.

И дело не только во внешности, но и в моторике, в спокойном тягучем нечитаемом взгляде, в лениво-плавных, хищных каких-то движениях, развороте головы…

И глаза у него — темные. И такие…

Ой, мама!

Смотрит!

Прямо на меня смотрит!

Пойманная с поличным, я краснею, кажется, всей кожей!

И почему-то не могу отвести взгляда."

"Смотрю на него, словно завороженная медленным плавным змеиным танцем. Или кружением дервишей на восточном базаре.

В голове пусто-пусто. Дышать тяжело становится, а внутри что-то щелкает. Словно невидимый замок на пока еще невидимой клетке.

Зачем он так?.. Смотрит…

Байматов первый отводит глаза.

Я выдыхаю, ощущая, словно меня только отпустили. С линии огня убрали.

Торопливо отворачиваюсь, делая вид, что очень сильно занята копошением в сумочке, а сама пытаюсь привести эмоции в порядок.

Байматов еще что-то минуты две выясняет с преподавателем, а затем покидает аудиторию, даже не глянув ни на кого больше. И на меня, в том числе.

Наверно, можно выдыхать и радоваться?

Но почему не отпускает тяжёлое, гнетущее ощущение, будто… меня пометили?

Глава 2. Как все продолжилось

Всю пару я сижу в напряжении, даже особо не вслушиваюсь в то, что говорит преподаватель. Мою рассеянность заметно со стороны, Алина периодически тревожно посматривает, но ничего не говорит.

А я все никак отойти не могу от произошедшего. Хотя, казалось бы, ну что такого произошло?

В конце концов, что, на меня раньше не смотрели, что ли? Смотрели… И побольше даже. И очень нагло.