Даниил Галицкий

А может, случилось что-нибудь с Иванкой? Разве от них чего-нибудь добьешься?

У церковной ограды собралось много горожан. Ольга удивилась: что бы это могло означать? Почему они здесь? Ведь обедня давно началась. Вдруг из церкви навстречу толпе с криками выбежали мужчины, женщины, дети. Толпа увеличивалась, прибывали все новые и новые люди. На паперти уже негде было яблоку упасть. Твердохлеб, разыскивая Людомира, начал расталкивать толпу и пробиваться к церкви. Ольга вцепилась в него:

Но он так сурово глянул на нее, что она сразу умолкла.

Хотя толпа беспорядочно шумела, Ольга успела заметить, что мужчины собираются за оградой, что в руках у них появились колья, луки со стрелами, а некоторые поднимали над головой копья.

В визгливом шуме прозвучал голос седобородого старика, который стоял на паперти:

— Нашего попа угры прогнали, проклятая латина хочет службу править! Не будем слушать!

За спиной деда кто-то изнутри закрыл церковную дверь.

— В церкви наших никого нет, — шепнула Ольге какая-то женщина.

Ольга обернулась к ней и в то же мгновение потеряла из виду Твердохлеба. Неожиданно услыхала голос Теодосия.

— Люди! Не расходитесь! Будем бить извергов! — Он стоял возле старика и размахивал мечом.

Ольга забеспокоилась: ведь Теодосий появился оттуда, где и ее Роксана находится, — из Владимира. Нужно скорее пробиться к нему, спросить о дочери. Но напрасными были старания Ольги — ее завертело в вихре и потащило не к паперти, а к ограде.

После слов Теодосия шум немного утих, но вскоре вспыхнул с новой силой. Кто-то швырнул камень в церковную дверь.

— На вербу его! — звучало в многоголосом гомоне.

Рядом с Теодосием появился худой рыжебородый смерд в заплатанной рубашке. Потрясая дубинкой, он старался всех перекричать:

— Да что там попа прогнали! Церковь хлебом не накормит, детей от голода не спасет… А над нашими людьми эти бароны издеваются, последнюю рожь выгребли, словно тати. Чем детей кормить? Остается — камень на шею да в Днестр.

Его слова тотчас же подхватили другие:

— У меня корову забрали!

— Меня из хаты выгнали!

— У деда Петра бороду оборвали. Он плачет, а они его ножами колют, издеваются.

Сколько ни махал Теодосий мечом, сколько ни кричал, чтобы угомонились, ничто не помогало. В яростных вы криках люди изливали все свое горе, всю горечь обид, причиненных пришельцами-грабителями и своими боярами-предателями.

— Это Бенедикт велит издеваться над нами!

— Ага, возьмешь его!

— Возьму, да за бороду!

Улучив момент, когда немного утихло, Теодосий гаркнул охрипшим голосом:

— Чего стоите тут? Идите все к крепости!

Этот выкрик был как огонь, брошенный в сухую солому. Все двинулись из ограды и направились по улицам к крепости.