Даниил Галицкий

Взрослые и старые люди не могли нахвалиться Лелюком: первый поклонится, первый поздоровается. Без позволения отца он ни на шаг. Зато и родители не притесняли его. Утром не успел Лелюк раскрыть рот, как отец сказал ему:

— Знаю, сынок, мать мне говорила. Иди развлекайся, только смотри не утони.

Обрадованный Лелюк схватил приготовленную матерью краюху хлеба, спрятал за пазуху и помчался к товарищам.

Всегда, как только собирались вместе, Ольга начинала разговор о Роксане. И сегодня, идя по улицам Подгородья, она снова напомнила о дочери.

— Сколько лет я уж ее не видела! Только Людомир и утешил меня. Да когда это было — три года назад! Хоть бы ты во Владимир выбрался как-нибудь!

Твердохлеб и сам тосковал по дочери, да только виду не подавал, скрывал от людей свою печаль. Как ему хотелось увидеть Роксану! Ведь ушла она от них, когда ей еще и семнадцати лет не исполнилось. А какая она теперь? Повидать бы родную доченьку! Ругал он бояр и венгерских баронов-обидчиков, которые разорвали русскую землю. Ругать-то ругал, да что он мог сделать!

— Выбрался! Ты что себе мыслишь, Ольга? Как выбраться? Тайком? А потом спросят, где был. Видишь, все они злые как собаки. Хочешь детей осиротить? Хочешь, чтобы мне голову отрубили? А что с Лелюком будет и с Роксаной без отца?

Ольга недовольно бросила:

— Людомир веда был там.

— Что ты заладила — Людомир да Людомир! Сколько раз уже говорил тебе — случай помог ему благополучно отделаться. Хорошо, что к купеческому обозу пристал и они подтвердили Судиславу, что Людомир с ними ездил. А то сгнил бы Людомир в яме.

Ольга слышала это уже не раз, но материнское сердце не переставало болеть. Как-то чуть до ссоры не дошло. Ольга сама собралась на Волынь. Кто-то надоумил, и Твердохлебу долго пришлось ее уговаривать, чтобы беды не накликала…

Только вспомнили Людомира, как он неожиданно вышел из переулка — и сразу к Твердохлебу:

— Ты Иванку не видел?

Ольга встревожилась:

— А зачем он тебе? Почему ты мне не сказал? — напала она на мужа. — Почему не сказал, что ждешь Людомира?

Она знала, что Иванки уже две недели не было в Галиче, отец послал его в Теребовлю продавать кузнечные изделия — подковы и серпы. Убивалась, тревожилась она, почему так долго не возвращается Иванко — он ведь стал для нее родным сыном.

— Да чего ты к Твердохлебу привязалась? — с упреком произнес Людомир. — Не сказал, не сказал!.. Он и не знал ничего. Я думал, что Иванко уже приехал, потому и спросил.

Ольга с недоверием покачала головой, но ничего не ответила, почувствовала — Твердохлеб и Людомир что-то от нее скрывают. Вспомнила, как в эту ночь Твердохлеб поздно пришел домой и для чего-то сказал, что много венгерского войска вышло перед вечером на Понизье.