Даниил Галицкий

А она, склонив голову на его плечо, зарыдала.

— Скажи, кто причинил тебе горе, Роксана моя?

Роксана долго не могла говорить. Он повел ее, посадил на срубленный дубок и начал успокаивать.

— Ой, горе нам, Иванко! Не хочет княгиня, чтобы была наша свадьба. Так строго сказала мне ныне: «Забудь и думать об этом!» Злые бояре крамолят, боится она, хочет убежать куда-то и меня берет, а я не могу без тебя. — Она прижалась к любимому, вся дрожа от обиды, которую ей причинила Мария.

— Бежать будут? Куда?

— Я не знаю… Сказывают, такие страхи были в гриднице… Бояре кричали. Михайло говорил— он был недалеко, во дворе, — дружинники бежали туда с мечами. Что же это будет, Иванушка?

— Бояре кричали? Нет князя Романа — потому и кричат… А ты не бойся, Роксана, ведь я с тобой.

— Со мной?.. А если разлучат нас?

— Всюду найду тебя, лада моя!

Иванко успокаивал Роксану, а сам тревожился. Подумав, что Роксаны Не будет в Галиче, что он не будет видеть ее, Иванко опечалился. Он не мог даже представить себе этого. Радость такой желанной встречи, радость первого поцелуя, о котором столько мечтал, омрачилась; показалось, будто он падает в яму и никто не поддержит, не вытащит его. Лишь сердце юноши, сердце влюбленного, может почувствовать с такой остротой горечь разлуки. Иванко обнял Роксану так крепко, будто ее сию минуту хотели насильно вырвать у него из рук. В этой зловещей тишине он ощущал, как быстро-быстро билось сердце Роксаны под его рукой, — так близко она еще никогда не сидела рядом с ним. Только сейчас, когда нависла ужасная угроза, он понял, как дорога была для него Роксана.

— Я пойду к княгине! Я скажу ей!.. — решительно воскликнул Иванко.

Роксана покачала головой и ласково, задушевно сказала:

— Золотой ты мой, горячий! Куда ты пойдешь? Что ты ей скажешь?

Иванко овладел собой, в нем проснулась его решительность.

— Куда? К ней пойду. Пускай не тянет тебя с собой.

— Кто же тебя послушает?

— Я… Я… Я пойду с ме…

Но Роксана не дала договорить, ладонью закрыв ему рот.

— С чем ты пойдешь? С мечом? — Она горестно улыбнулась. — И меня погубишь, и себя.

— Не пойду я к ней… — опомнился Иванко. — Мы с тобой убежим вдвоем в Берладь и дальше, на Дунай. Живут там люди, есть и галичане.

Роксана обняла руками шею Иванки.

— Иванко! Подумай — мы убежим, а тут отца и маму замучают. Нет, горячий мой, о другом мыслить должны. Убежишь — и твоим родителям не жить.

— А я стою на своем: бежать нам надо, Роксанушка… Я у людей расспрошу, я буду думать об этом…

Не такая уж длинная августовская ночь — Иванко и Роксана и не заметили, как приблизился рассвет. Роксана немного успокоилась, но Иванко чувствовал, что она чего-то недосказала. Она была необычайно взволнованна и, взяв пальцы Иванки, перебирала их.