Дань псам. Том 1

Да-да, план хорош, и его необходимо обдумать. А пока прикроюсь-ка я добродушной улыбкой.

И он широко улыбнулся.

Могора фыркнула и сказала слащавым голосом:

– Мой дорогой супруг, я узрела твою судьбу. В Даруджистане ты найдешь своего кровного врага, и будет у вас жестокая схватка. Разруха, опустошение, чудовищные проклятия и грозные силы. Такой хаос, что каждую ночь я хочу забыться и увидеть мироздание в равновесии покоя.

– Мне едва ли верится, что Тень способна установить равновесие, – сказала Злоба. – Твой муж служит страшному, омерзительному божеству. А что до прорицаний, то такими способностями, насколько мне известно, ты, Могора, не обладаешь.

– Уже и помечтать нельзя?

– Дорогуша, в этом мире нет места мечтам.

– Никакая я тебе не «дорогуша»! Нет никого страшнее красивых ведьм. Так и знала, что все твое очарование не более чем колдовство…

– Дорогая супруга, – проворковал Искарал Прыщ, – тебе бы тоже овладеть этим колдовством. Меня хотя бы перестало тошнить…

Могора в ответ зашипела и рассыпалась полчищем пауков, которые попадали с кресла на пол и разбежались в разные стороны.

Искарал ехидно захихикал.

– Поняли, недоумки, почему я так сижу? Глядите, она всех вас покусает!.. Кроме тебя, конечно. – Он ткнул узловатым пальцем в Скиллару. – Тебя она не переваривает!

– Вот и славно, – ответила та и посмотрела на Баратола.

Темнокожий богатырь наблюдал за разговором с усмешкой. Стоявший за ним Чаур с неизменной глупой улыбкой топтал пауков.

– А ты что скажешь, кузнец? Готов поближе узнать этот город голубых огней?

Баратол пожал плечами.

– Думаю, да, хотя, признаться, я уже отвык от толп народа. Даже хорошо, что меня здесь никто не знает.

Он вдруг посмотрел на свои ладони, будто что-то почудилось ему в переплетении шрамов. Нахмурившись, он медленно убрал руки со стола и почти застенчиво отвел глаза от Скиллары.

Она прекрасно знала, что кузнец не силен в откровенности. Всего один повод для сожаления способен затмить тысячу добрых поступков, а у Баратола Мехара поводов столько, что не всякий смертный выдержит. И он уже не так юн, чтобы отмахнуться от всех печалей и продолжать жить дальше – если, конечно, юность и впрямь то время, когда ты безрассудно смел и не задумываешься о будущем, а просто делаешь то, что тебе захочется.

– Признаюсь, – сказала Злоба, – я порой испытываю грусть, когда посещаю такие шумные места, как Даруджистан. Увы, долгая жизнь не дает забыть, сколь преходящим бывает подобный расцвет. Мне не раз случалось возвращаться в города, которые я застала когда-то на пике величия, и видеть вместо этого лишь пыль и руины.

– Даруджистан простоял две тысячи лет и еще столько же простоит – и даже дольше, – сказал Резчик, скалясь.

Злоба кивнула.

– Именно.