Дань псам. Том 1

Судно тем временем приближалось к пирсу, столкновение казалось неминуемым. Бхок'аралы, в конце концов, всего лишь обезьяны, не умнее обыкновенной собаки. Какие из них матросы? Смех один. Встать на якорь, не разбившись о причал? Невозможно. Однако в самое последнее мгновение троица, боровшаяся с кормовым веслом, чудесным образом развернула судно, и оно мягко ткнулось в пирс, почти не примяв соломенные корзины, привязанные к камням для смягчения удара. Вразнобой полетели лини. Только часть из них попала к швартовщикам, но этого хватило, чтобы причалить. Марсель на главной мачте заколыхался, затем рей опал, и парус сложился. Нерасторопный бхок'арал застрял внутри и теперь с недовольным ворчанием пытался выпутаться.

На палубе между тем началась новая возня: бхок'аралы боролись с трапом. Вся пристань наблюдала, как обезьяны тянут, тащат и толкают серую суковатую доску на каменный пирс. В конце концов у них получилось, только три или четыре крылатых создания с жалобными визгами все-таки упали в воду.

В дюжине шагов стоял писарь из службы начальника порта и все никак не мог решиться потребовать плату за стоянку. Мокрые бхок'аралы выбирались из воды обратно на палубу, один держал в пасти крупную рыбину, остальные кинулись на него, стремясь отобрать добычу.

Женщина сошла с носовой площадки, однако направилась не к трапу, а в сторону каюты, после чего скрылась за дверью.

Писарь шагнул было к судну, но тут же отступил, увидев на леере группку скалящихся бхок'аралов.

Как водится у всякой толпы зевак, интерес к новинке быстро угас, и поскольку больше ничего примечательного не происходило, только писарь пытался стребовать оплату, а безмозглые крылатые обезьяны в ответ строили рожицы и шипели – одна даже огрела служащего порта рыбьей мордой, – все понемногу вернулись к прежним делам и заботам. Слух о величественной женщине с безумным экипажем тем временем стайкой испуганных синиц разлетелся по городу.

Пассажиры собрались в капитанской каюте вокруг стола с картами. Сестра Злоба с легкой ухмылкой на полных губах разливала вино по кубкам и раздавала собравшимся. Резчик все ерзал у себя в кресле и принимать вино отказался, отчего лицо Злобы приобрело скорбный – лишь слегка наигранный – вид.

– Нет, ну правда, – сказала она. – Разве нельзя хоть ненадолго перестать корчить из себя ребенка? Да, путь наш был долог, но повторяю еще раз: разумнее всего будет сойти на берег как стемнеет.

– У меня нет здесь врагов, только друзья, – проворчал Резчик с вызовом.

– Может, и так, – кивнула Злоба, – но уверяю тебя, юный убийца, Даруджистан уже не тот, каким ты его оставил много лет назад.