Дань псам. Том 1

Он старался не покидать разрушенных городских районов, намереваясь, если получится, обойти внутренние ворота, а если нет, рвануться прямо сквозь них наружу, к лесистым холмам – туда, где треклятые «мостожоги», заняв оборону, положили своей гнусной магией и морантской взрывчаткой не одну тысячу нападавших. Склон того холма все еще представлял собой мешанину из расщепленных, обугленных деревьев, среди которых были разбросаны куски доспехов и кожаные сапоги, да торчали кое-где из мертвой почвы обломки костей. Если он туда доберется, то сможет отыскать тропу в День, а там наконец и безопасность.

Последний вариант казался ему сейчас все более привлекательным. Ворота совсем близко, а все эти отвратительные тени и вечный мрак ему ничем помочь не могут – тисте анди, те способны видеть во мгле, а ему приходится тыкаться туда-сюда, точно полуслепому.

Он услышал, как в куче мусора в каких-то тридцати шагах за спиной шелохнулся камень. Сердце Харака бешено забилось, он обратил свой взор на ворота. При осаде их разбили вдребезги, но с тех пор прямо через обломки протоптали что-то вроде прохода, ведущего к насыпной дороге, что огибала материковую часть города. Он сощурился, но никакой охраны у ворот разглядеть не смог.

Уже двадцать шагов. Харак ускорился еще, а когда наконец оказался на расчищенной улице, то со всех ног бросился к пролому в стене.

Что это за спиной – звук сапог? Оглянуться он не смел.

Бегите же, ноженьки! Давайте, чтоб вас!

Через проход, виляя между кучами ломаного камня – и прочь из города!

Дальше вверх, к насыпной дороге, поскорей ее пересечь – и вот он уже среди опрокинутых камней у подножия истерзанного склона. Перепаханная земля, кое-как насыпанные могильные холмики, кривые корни, мертвые сучья. Всхлипывая, он пробивался к вершине холма, изорвал одежду и ободрался сам, едва не задохнулся от пыли, сыпавшейся с мертвой сосновой коры.

Что это, уже почти наверху – неужели солнечный свет? В конце концов, восход ведь уже близко? О благословенное солнце!

Он бросил взгляд за спину, но ничего не увидел. Кажется, что-то там негромко шелестело среди обломков, только разглядеть верней все равно не получилось.

Но он уже почти у цели.

Еще несколько неуклюжих шагов. Харак окунулся в прохладный утренний воздух, пронизанный солнечными лучами – и тут у него на пути выросла фигура. Сверкнул тульвар. На лице Харака изобразилось крайнее изумление – и застыло там навеки, а голова слетела с плеч и, подпрыгивая, покатилась вниз по склону, пока не застряла в куче ломаных выбеленных костей. Тело медленно опустилось на колени у самого края вырытой еще «мостожогами» старой траншеи, где и застыло.

Провидомин обтер лезвие и вернул оружие в ножны. Это был последний? Кажется, да. Город… очищен.