Дань для палача

— Эта вам жена сама расскажет, от радости или еще от чего. А мое дело все проверить и дать направление.

— Направление на что?

Женщина устало снимает очки, Влада молчит, всхлипывает, не могу понять, что с ней происходит.

— Господи, молодые люди, давайте без сцен и драм в моем кабинете. У меня еще прием весь день. А знаете, сколько вас здесь таких нервных? Влада Юрьевна, это направление: УЗИ, кровь, моча. Все стандартно, как все сдадите, так прошу на прием, запишитесь в регистратуре.

Тетка сует Владе бумажки, забираю их сам, также свою странную жену, она идет, не сопротивляется. А уже на улице, у машины разворачиваю ее к себе.

— Что случилось? Что не так?

— Все не так, Сафин, все не так, и это ты во всем виноват! Только ты! Ненавижу тебя! Ненавижу!

Кричит, хочет вырваться из моих рук, но я не даю. Повторение вчерашней сцены? Ну, знаем, проходили, но теперь ты от меня не избавишься.

— Это мы исправим.

— Мы ничего уже не исправим, ничего.

— Да что, мать твою, произошло?

— И не ори на меня!

— Говори!

Между нами летят искры, вот совсем недавно эта девушка была сама кротость и покорность, а сейчас фурия с ангельскими голубыми глазами.

— Я беременна! От тебя беременна, и ты в этом виноват! Скотина ты, Сафин!

Мне ни разу не приходилось слышать такое в свой адрес, немного завис, переваривая информацию. Получается, мои шустрые сперматозоиды добрались, красавчики, до ее яйцеклетки и сделали ее. И моя крошка беременная.

— И не надо так улыбаться! У нас ничего все равно не выйдет! Мы разные люди из разных миров.

Прижимаю свою девочку к себе, целуя в макушку, господи, как хорошо-то на душе.

— Конечно, ничего не выйдет, я разведусь с тобой, вот сегодня же, нет, завтра.

— Разведешься? — напрягается, смотрит в глаза, не истерит.

— Да, чтоб вновь, но уже как надо, сделать предложение, пора быть рыцарем для своих девочек.

— Девочек?

— Ты слышишь только последние слова из всего, что я сказал?

Влада икает, кусает губы, а я уже не могу себе отказать в том, чтоб не поцеловать ее. Соскучился до чертиков. Не знаю, что творится сейчас у нее в голове, и с этими тараканами нужно найти способ договариваться.

Целую жадно, не могу себя сдерживать рядом с ней. Губы мягкие, соленые от слез, но для меня самые сладкие. Влада не отвечает, а когда щипаю за попку, взвизгивает.

— Я так люблю тебя, крошка, очень люблю, — трогаю лицо, касаясь щек, скул. — Может быть, мне придется вымаливать твое прощение годами, но я буду это делать это. Мы разные, абсолютно разные, но это не остановит меня.

— Ты невыносимый.

— Знаю.

— Но я так люблю тебя, что мне порой больно,— смотрит так, что сердце выпрыгивает из груди.

— Знаю. Мне тоже.

— А почему девочка? Ты сказал, что пора быть рыцарем для своих девочек.

— Во сне видел — в красном сарафане.

— И я видела.

— Это судьба, крошка.