#8-Дань Псам

- Нам не удалось?

Он глядел на нее с легкой усмешкой.

- Мы думали, будто изгнали из тебя Умирающего - но на деле загнали его еще глубже. Уничтожив пещеру - мир, в котором он обитал.

- Вы прекратили его муки, Кедевисс. Оставив только … голод.

- Рейк уничтожит тебя. А мы, - продолжала она, - не станем сопровождать тебя в Черный Коралл. Уйди прочь, божок. Мы сами отыщем путь…

Он улыбался. - Придете первыми? Неравная выйдет гонка - я с моим голодом и вы с вашими ссорами. Рейк мне не страшен - Тисте Анди меня не пугают. Они увидят во мне сородича. Пока не будет слишком поздно.

- Божок, ты проник в мозг Скола и думаешь, что познал Тисте Анди? Должна сказать - ты ошибаешься. Скол был варваром. Невеждой. Дураком. Он ничего не знал…"

"- Тисте Анди мне не интересны - о, я убью Аномандера Рейка, ибо он заслуживает смерти. Я напитаюсь им, заберу силу. Но нет, я ищу не Коралл, а то, что лежит рядом, в кургане за городом. Другого юного бога - столь юного, столь беззащитного, столь наивного. - Он снова расцвел в улыбке. - И он знает, что я иду.

- Придется нам самим останавливать тебя?

- Вам? Нимандеру, Ненанде? Вам, щенкам? Не смеши, Кедевисс.

- Если…

Атака была молниеносной - рука сомкнулась на ее горле, вторая зажала рот. Она ощутила, как ломается гортань. Пошарила у пояса, ища кинжал… Он развернул ее и бросил наземь так резко, что голова ударилась о камень. Кедевисс теряла сознание, движения стали неуклюжими. Что-то текло из его руки в зажатый рот, что-то, заставившее онеметь губы, челюсти. Проникшее в глотку. Густое как смола-живица. Она подняла взор, увидела мутный блеск в глазах Умирающего Бога - нет, уже не умирающего, освобожденного - и подумала: “Что мы наделали?”

Он шептал: - Я мог бы остановиться. Ты стала бы моей. Какое искушение.

Но мерзость, истекавшая из руки, только нарастала, разбухала, скользя словно жир, проникая в горло, разворачиваясь в кишках.

- Но ты можешь вырваться - всего на миг, но этого хватит, чтобы предупредить. Не могу такого позволить.

В местах касания яда рождалось мгновение экстатического желания, растекалось по телу… но тут же проглатывалось онемением и еще чем-то… темным. Она могла ощутить, как гниет заживо.

“Он меня убивает”. Но понимание не смогло пробудить ушедшие силы.

- Видишь ли, остальные мне нужны, - шептал он. - Чтобы мы могли придти компанией, чтобы никто ничего не заподозрил. Мне нужен путь внутрь, вот и всё. Погляди на Нимандера. - Он фыркнул. - В нем нет коварства. Совсем нет. Он будет моим щитом. Моим щитом.

Он уже не сдавливал ей шею. Не было нужды.

Кедевисс смотрела на него, умирая, и в последний миг подумала: “Нимандер… безобидный? О, но ты не…” А потом наступило ничто.

Ничто, о котором не смеют говорить жрецы, не пишут священные книги, которое не славят провидцы и пророки. Ничто ничто. Ожидание души.