#8-Дань Псам

- Это значит “короткий нос”?

- Мне откуда знать? - брякнула Семар.

Он поднял брови еще выше.

- Не знаю, откуда эти слова. Просто… пришли.

- Они имасские, Семар Дев.

- О?"

"- Окрал - название равнинного медведя, но это был не он - слишком большой, ноги слишком длинные…

- Не хотел бы я, - вмешался Карса, - стать целью охоты этого зверя. Даже на коне. Тварь создана, чтобы загонять добычу.

- Однако он не охотился.

- Не знаю, что он хотел сделать. - Карса не спеша потянулся. - Но рад, что передумал.

- В вас, - сказала Семар Дев, - он не уловил страха. Одно это могло вызвать нерешительность. - Голос ее прозвучал резко, она с трудом выплевывала слова. Непонятно, почему она так рассердилась. Может быть, всего лишь отзвуки страха - страха, который не один из невежливых спутников не разделил с ней. Они заставили ее чувствовать себя… крошечной.

Скиталец задумчиво взирал на нее. Семар захотелось зарычать. Он же заговорил спокойным тоном: - Старые боги войны возвращаются.

- Войны? Боги войны? Это же был Фенер, не так ли? Вепрь…

- Фенер, Тогг, Фандерай, Трич и, - он дернул плечом, - Денек Окрал - кто способен сказать, сколько их всего? Могу вообразить, что они восставали в зависимости от окружения, от поклонников - кого из зверей считали высшим хищником, самым диким и…

- Но не они высшие, - бросил Карса. - Этот титул принадлежит нам, двуногим охотникам, ясноглазым убийцам.

Скиталец не отрывал взора от Семар Дев. - Дикость зверя отражала дикость душ поклонников. Война - вот что их объединяло. Вепри, тигры, волки - они не ведают страха.

- Не вызвано ли это падением Фенера? - спросила Семар. - Все жуткие, давно забытые выползли, чтобы подраться над добычей? И при чем тут медведь?

- Этот медведь, - сказал Скиталец, - был богом.

Карса плюнул в огонь. - Не удивляюсь, что прежде таких не видел.

- Когда-то они существовали. Они правили этими равнинами, пока не пропала добыча и они не умерли. Так исчезли многие гордые существа.

- Бог должен был последовать за ними, - сказал Карса. - Слишком много лиц для войны.

Семар Дев буркнула: - Какое смирение.

Карса вгляделся в нее через костер и осклабился - безумная татуировка, казалось, лопается на его лице, открывая широкие щели. - Нужно лишь одно.

“Твое. Да, Тоблакай, я отлично тебя понимаю”. - Я боюсь лишь одного, - ответила она. - Что, когда ты покончишь с цивилизацией, окажется, что как властелин ты ничем не лучше тобой повергнутых. Что ты найдешь последний оставшийся трон и плюхнешься на него, и обнаружишь, что он тебе вполне по заду.

- Пустой страх, Ведьма, - отозвался Карса. - Я не оставлю себе трона - я разобью их все. И, если в конце я окажусь единственным живущим в мире - вот тогда я буду доволен.

- Как насчет твоего народа?

- Я слишком долго слушал шепотки Байрота Гилда и Делюма Торда.