#8-Дань Псам

Когда он влез по стенке и уцепился за веревки, Рекканто прищурился и спросил: - Уже накатило?

Лошади завизжали вдвое сильнее.

И близорукий идиот получил ответ на свой вопрос.

Глава 15

И ты посмел нас слабыми назвать?

От страха рта кривятся уголки

Любое слово в длинном списке - жало

Но поражаешь ты себя, не нас

Расписывая ужасы и беды

Лишаясь предвкушения чудес

Читаешь заунывно пункт за пунктом

О том твердишь, что знаем мы давно

И знаем лучше, чем тебе дано.

Убожество не скрыть словами страсти

Построил ты высокий замок - только

Не ночевала мудрость в замке том

Ужели мышца говорит о силе

Ужели волю выражает властный лик

Ужели шип важнее алой розы

Ужели лес лучинкой не поджечь

Как мертвая кровь - женщин, в месяц раз

Ужели смелость покидает нас?

Кто ты такой, чтобы питать сомненья

Жрец культа, жалкого в своем распаде?

Да, я там был, когда очнулись толпы

Напав на храм дрожащих подлецов

Разинув рот, ты спрятался за спины

Учения твои сплошная ложь

Ну, если сможешь, убегай от гнева

Посмотрим, что сильней - твои догматы

Иль дисциплина честного солдата

Усердный исполнитель, голову твою

Насадит он на пику непреклонно.

Последний день Секты Мужественных,

Севнлентана из Генабариса

(цитируется в “Трактате о бесполезности философии культов”

Генорту Сталка)

Многие дети питают любовь к местам, в которых никогда не были. Обычно этот ребяческий восторг разрушается по мере медленного продвижения через грязь тусклого и полного соблазнов отрочества к пустой, плоской и выжженной равнине взрослых лет. Вечно маячащие на горизонте перспективы постепенно лишаются всякого очарования. Ну ладно, ладно, иногда дары любопытства, восторженности и страсти к приключениям переживают обыденный путь человека; такие личности становятся художниками, учеными, изобретателями и прочими криминальными типами, мешающими нам наслаждаться радостями общественного существования и благами мирной жизни. Но не будем больше о них, ведь все эти извращения и всплески ничего не изменят, ведь нам важны лишь перемены, служащие бытовому комфорту.

Бейниск до сих пор был - глубоко под слоями скорлупы своего существа - ребенком. Быстро растущий, неловкий юнец, он еще не сдался в плен телу и не отказался от любви к неведомому. Вполне можно понять, почему он разделил с парнишкой Харлло искры восторга и удивления, почему между их душами сплелась плотная сеть, и никакая временная размолвка не могла серьезно повредить нити дружбы."

"За неделю, протекшую с рокового надлома взаимного доверия, Харлло успел поверить, будто вновь остался в мире совсем один.