#8-Дань Псам

Солнце сверкает глазом гневного бога. Ощутив себя потрепанным и оскверненным, он вскочил на все четыре лапы - поза, не показавшаяся необычной, не удивившая его.

Поляну окружали плотные джунгли, из них доносился щебет птиц, крики обезьян и жужжание насекомых - какофония столь громкая и назойливая, что глубоко в его горле родилось раздраженное рычание.

И тут же звуки вблизи затихли, кокон безмолвия окружил его - только гудение пчел и шелест крыльев двух колибри, танцующих над орхидеей, хотя и они тут же пустились прочь."

"Грантл ощутил, как встает дыбом шерсть на шее - слишком густая для человека - посмотрел вниз, увидел гладкие полосатые лапы тигра на месте привычных рук и ног.

“Еще один из треклятых снов. Слушай, Трейк, если хочешь, чтобы я стал таким как ты - прекрати посылать видения. Я готов быть тигром, если хочешь - но не лезь ко мне во сны. Я просыпаюсь, чувствуя себя неуклюжим, и мне это не по вкусу. Я просыпаюсь, помня лишь… свободу”.

Кто-то приближается. “Их… трое, нет, пятеро. Не большие, не опасные”. Он медленно повернул голову, прищурился.

Вышедшие на край поляны существа казались чем-то средним между обезьянами и человеком. Высокие, тонкие и гибкие, с гладким мехом, более густым в паху и подмышками. Два самца несли кривые, обожженные в огне палки; в концы орудий были вставлены клыки какого-то крупного хищника. Самки тащили копья; одна держала не только копье, но и широкий каменный топор во второй руке. Она бросила его на поляну. Орудие плюхнулось, сгибая траву, между Грантлом и группой полулюдей.

Грантл испытал некое потрясение, сообразив, что ему известен вкус этих существ - горячая плоть, кровь, соленый пот. Здесь, в этом теле и этом времени, он охотился на них, повергал на землю, слышал жалобные вопли, и челюсти смыкали роковой захват на горле.

Но сейчас он не голоден, и существа как-то поняли это.

В их глазах блестит благоговейный восторг, рты странно кривятся. Женщина подала голос. Язык был резким, обильным гортанными звуками и внезапными перерывами.

И Грантл понимал его.

- Зверь темноты и огня, охотник во тьме и свете, мех ночи, движение в траве, бог забирающий, узри наши дары и пощади нас, ибо мы слабы и нас мало, и земля эта не наша. Это земля странствий, ибо мы спим и грезим о береге, где много еды и птицы кричат под жарким солнцем.

Грантл понял, что скользит к ним, безмолвный как мысль, и был он жизнью и силой, спаянными воедино. Вперед, пока кремневый топор не оказался у когтистых лап. Голова опустилась, ноздри раздулись - он вдохнул запах камня и пота, старой крови на краях, травы, которой чистили топор, мочи, которой его поливали.

Существа желали объявить поляну своей.

Они молили о позволении, а может, и о большем. О чем - то вроде… защиты.