#8-Дань Псам

Правильно, Тоблакай?

- Не вижу смысла сдерживать амбиции, Ведьма.

Скиталец замолчал, и тишина повисла словно вуаль, отсекшая, казалось, даже унылое бормотание ветра.

“Боги, как часто я желала ему удачи! Даже когда он старался ужаснуть меня.

Он готов убить миллионы. Он сокрушит все символы прогресса. От плуга к палке-ковырялке. Он кирпича к пещерам. От железа к камню. Забей нас в землю, загони в грязь. Звери начнут охотиться на нас, а те, что уцелеют… что же, они станут охотиться друг на друга”.

Скиталец наконец отозвался. - Не люблю города, - сказал он.

- Оба варвары, - пробормотала она под нос. Мужчины промолчали. Может, даже не расслышали. Она метнула взгляд - налево и направо - и увидела, что оба улыбаются. Вокруг шелестело ржавое море травы.

Скиталец заговорил: - Первый закон множества - конформизм. Цивилизация - механизм контроля и поддержания множества. Чем более цивилизована нация, тем покорнее население - пока не настает последний век цивилизации, когда множество начинает войну с конформизмом. Массы становятся все более дикими, все более впадают в крайности; а власть старается усилить средства контроля, становясь дьявольской тиранией.

- Снова Келланвед?

Скиталец фыркнул: - Вряд ли. Дюкер, Историк Империи.

***

За прошедшую ночь Нимандер Голит провел свой малый отряд сквозь Бастион. Дети Тьмы, объятые тихой силой Аранаты, двигались в безмолвии, никем не замеченные (по крайней мере, так им казалось, ведь тревоги никто не поднимал). Город казался мертвым, похожим на закрытый цветок. На закате, перед тем как они двинулись в путь, на главной улице послышался цокот и стук; подойдя ближе к воротам, они пронаблюдали за въездом в город десятков огромных фур. Извозчики - с расслабленными лицами, с одержимыми глазами и перепачканными бурым ртами - лениво вели набитые до краев фургоны и телеги. Груды свежих фруктов, фляги масла, корзины фиг, соленые угри и копченое мясо бхедринов, баранина в пряностях и множество прочих припасов - всё это охотно отдавалось за бочонки келика.

Жестокая ирония виделась в том, как равнодушно местный люд принимает изобилие пищи. Большинство уже не желает есть. Большинство голодает в экстазе сэманкелика, чернил божьего страдания."

"Тисте Анди надели доспехи. Они взяли оружие и всё, что необходимо для убийства. Нимандеру не надо было оглядываться, чтобы представить их преображение. Он знал, как изменились лица идущих за ним. Улыбка Скиньтика исчезла, глаза его светятся ярко и лихорадочно. Всегда рациональная Кедевисс надела маску безумия, и красота ее исказилась, став чем-то страшным. Ненанда, привыкший к воинственным позам, идет пепельно-бледный, бесцветный, словно истина желаний отравила его разум. Десра, пылающая каким-то возбуждением.