#8-Дань Псам

- Кого?

Спиннок потер лицо. Он уже чувствовал себя пьяным. - Итковиана.

- Разумеется, нет. Серые Мечи…

- У них был Надежный Щит, да. Но они не были в этом уникальны. Это древний титул. Мы стали темным зеркалом для таких людей? - Он потряс головой. - Возможно, и нет. Это походит на большое заблуждение.

- Согласен, - мрачно прогудел Сирдомин.

- Я люблю ее.

- Ты так говоришь. Но, по всей видимости, ты ей не достанешься.

- Точно.

- Поэтому ты напился.

- Да.

- Дай мне набраться, Спиннок Дюрав. Я тоже сделаю что должен.

- И что ты должен?

- Ну, я пойду и скажу ей, что она треклятая дура.

- Не получится.

- Неужели?

Спиннок кивнул: - Она уже встречалась с тобой. И не дрогнула.

Снова потянулось молчание. Оно тянулось и тянулось…

Он был достаточно пьян, чтобы повернуть голову и впиться взором в глаза Сирдомина.

Лицо друга было белым как пыль. Маской смерти. - Где же она? - спросил человек натянутым, хриплым голосом."

"- На пути к кургану, думается мне. Сирдомин, прости. Я не лгал, называя себя дураком…

- Ты и был дураком. - Мужчина встал, чуть покачнувшись, и помог себе, схватившись обеими руками за спинку стула. - Но не в том смысле, как тебе кажется.

- Ей моя помощь не нужна, - сказал Спиннок Дюрав.

- И я не хочу ей помогать.

- Твой выбор…

- Тебе не нужно было слушать, дружище. Ее не нужно было слушать!

Спинок встал, когда Сирдомин направился к двери. Он вдруг онемел, отупел, впал в оцепенение. “Что я наделал? Да чего только не наделал!”

Друг ушел.

***

Раздраженная Семар Дев открывала в себе крайне неприятные истины. Нет особой причины негодовать на спутников, нашедших удовольствие в компании друг друга. На то, как свободно они говорят, как презирают приличия, хотя едва знакомы; как темы их бесед вольными потоками несутся туда и обратно, летят по волнам настроений, окружают водоворотами торчащие из моря скалы - трудные вопросы. Сильнее всего ее сердят взрывы хохота, ибо она знает - проклятие всем богам, просто уверена! - что ни одному из них не дано чувства юмора, что они так далеки от природной смешливости, что остается лишь в изумлении открыть рот.

Они обсуждали родные племена, обменивались историями о половой удали. Они говорили об оружии, и каждый без сомнений отдавал другому свой меч - для изучения и даже для экспериментов с выпадами и прочими приемами. Скиталец поведал о своем друге Эреко, Тартено столь чистой, древней крови, что он навис бы над Карсой, встань они рядом. В истории этой Семар различила отзвуки глубокого горя? ран столь болезненных, что Скиталец не решается коснуться их. Сказание об Эреко осталось незаконченным. И Карса Орлонг не настаивал, являя полнейшее понимание, что душа может сочиться кровью в невидимых местах и лучшее, на что способны смертные - избегать этих мест.