#8-Дань Псам

Скиталец поморщился: - Обман - путь всех и каждого.

Улыбки неудовольствия были одинаковыми - стало ясно, что это отец и сын. - Да, - сказал сын, - это верно. Если мы увидим, что ты вошел в наш лагерь, но замыслил измену, мы замыслим то же и будем стараться первыми сделать тебе то, что ты замыслил сделать с нами.

- Ваш лагерь - действительно последний?

- Да, мы ждем смерти. Наших путей, нашей памяти. Г”атенды снова станут вольными и дикими, пока не пропадут - ибо хранимые нами лошадки тоже последние в своей породе.

- Вы не ездите на них?

- Нет, мы поклоняемся им.

Однако они говорят на дару - какой странный изгиб истории отделил их от остальных племен? Что отвратило от ферм и селений, городов и богатств? - Киндару, я смиренно принимаю приглашение и постараюсь быть вежливым гостем.

Оба заулыбались. Младший сделал приглашающий жест.

Тихий шум сзади заставил Скитальца повернуться: четверо номадов вставали из трав, в руках были копья.

Скиталец снова поглядел на отца и сына: - Догадываюсь, вы слишком хорошо знакомы с чужаками.

Они пошли в лагерь. Молчаливые собаки держались неподалеку. Навстречу выбежала группка украшенных цветами детей. Скитальца озарили широкие улыбки, крошечные руки ухватились за одежду, чтобы провести к очагам, где женщины готовили полдник. Исходят паром железные котелки с молочной жидкостью, распространяя запах острый, сладкий и какой-то алкогольный. Уже поставлена низкая скамейка на четырех ножках, покрытая попонами всех цветов радуги. Деревянные ножки вырезаны в виде лошадиных голов - носы почти встречаются под сиденьями, развиваются кудрявые гривы, залепленные охрой и какой-то коричневой краской. Мастерство изготовления голов было столь совершенным, что Скиталец смог разглядеть жилки на щеках, линии век и пыльные глаза, мутные, но бездонные. Скамейка одна, и он понимал, что предназначена она ему.

Отец и сын, а также две женщины и дряхлый старик уселись скрестив ноги в полукруг у очага. Дети наконец разжали ручонки; одна из женщин дала им тыквы с кипяченым молоком, в котором плавали кусочки мяса. - Скатанди, - сказал отец. - Стоят ниже у воды. Они пришли делать засады на нас и лошадок, потому что мясо г”атенд высоко ценится людьми в городах. Их было тридцать, разбойников и убийц - мы съедим их лошадей, но ты можешь взять одну, если пожелаешь.

Скиталец пригубил молоко; пар наполнил ноздри, глаза его удивленно раскрылись. Огонь в горле сменялся благословенным онемением. Слезы хлынули из глаз. Он попытался сосредоточить взгляд на говорившем мужчине. - Вы выскочили из засады. Тридцать? Вы должны быть великими воинами.

- Это уже второй найденный нами лагерь. Все убиты. Не нами. Друг, похоже, кто-то любит скатанди еще меньше нас.