#8-Дань Псам

***

- Ох, кровяная гуща! Даружистан и сто тысяч его сердец, каждое из коих стучит единственно ради одного благополучного и весьма доброжелательного обитателя “Гостиницы Феникса”, сидящего здесь, за самым большим из столов - хотя, конечно же, Миза могла бы уделить внимание подкосившейся ножке - нет, не моей, хотя это было бы поистине чудно и далековыходяще за пределы обычного сервиса вышеупомянутого заведения… и… о чем это говорил Крюпп? О да, с явного упадка духа падкой до утех компании начинается сия ночь! Скажите прозорливому Крюппу, названные друзья, почему сияние лиц омрачено отведением глаз? Разве Крюпп не обещал благоизобилие? Бремяизбавление? Паникоотвращение? Кошели, раздутые от сверкающих пузырей? Выпьем - о, нижайшие извинения, мы закажем еще, очень скоро - мое на редкость постоянное обещание, так не пора бы провозгласить тост, тот или этот?

- У нас новости, - проговорил Скорч и, казалось, удивился собственным словам. - Если бы ты закрыл пасть, то услышал бы их.

- Новости! Что ж, Крюпп - сама персонифицированная новость! Подробности, анализ, реакции обычного уличного люда - все за одно моргновение ока и одно пыхтение вздоха. Кто смог бы лучше? Еженедельно мы должны отныне лицезреть новейшее безумие, это колыхание надутых джутовых мешков, пунцовых типчиков, транжирящих пустопорожнюю болтовню. Что ж, они подобны тряпкам тряпичника, подтиркам задоподтирщика или даже кляксам кляксопромокальщика, благословите боги бабскую хитрость - Крюпп восстает против преувеличения их собственного значения! Всякие хлыщи ныне называют себя профессионалами, словно брехливые псы нуждаются в сертификатах, удостоверяющих правомочность рабьих рычаний и повизгиваний! Что стало с общественными приличиями? С приличной общественностью? Почему приличие считается почти антиобщественным - а это достаточно верно, иначе извращенная ирония не становилась бы колючкой поперек глотки! Что, вы не согласны? Крюпп мог бы, будучи излишне уступчивым…

- Мы нашли Торвальда Нома!

Крюпп заморгал, глядя сначала на Леффа, потом на Скорча, потом - вероятно, заметив на лице последнего неверие в собственные слова - снова на Леффа. - Экстраординарно! И вы зверски передали его в лапы безжалостного Гареба - ростовщика?

Скорч тихо зарычал.

- Мы заключили сделку получше. - Лефф облизал губы. - Торвальд платит Гаребу, полностью, то есть, понимаешь ли, он обязан заплатить и нам за любезность. Ясно? Итак, Торвальд платит нам, Гареб платит нам. Двойная оплата!

Крюпп воздел пухлый палец - на котором, как заметил он с неудовольствием, засохло нечто неопознаваемое: - Моментик, прошу.