Дамир. Любой ценой

– Как это?! – глотаю истерический смешок. – Как всё понимать? Мама знала о Наташе?

– Да. Мы были любовниками ещё какое-то время.

Чёрт…

Эмоции хлещут через край.

Задыхаюсь.

По спине скатывается холодный, липкий пот.

Хочется разнести всё вокруг. В пух и прах.

Поддаюсь порыву злости. Хватаю отца за грудки:

– Что случилось с ребёнком Наташи?

– Она сделала аборт.

– А Дина? Дина – чья дочь?

Глава 60

Дина

Просыпаюсь вместе с Санькой. Переодеваемся в домашнюю одежду и выходим из комнаты. Спускаемся по лестнице на первый этаж, но никого не застаём.

Выглядываю в окно. Замираю, смотря на Дамира, подтягивающегося на турнике. Спортивные штаны немного спущены вниз, из-за чего я отчётливо вижу резинку боксёров. Он без футболки, голый по пояс. Стальные мышцы бугрятся на широкой груди, прокачанных плечах.

Кусаю губы, ощущая, как внизу живота отзываются протяжные спазмы.

Дамир крепко держится за перекладину двумя руками. Спина ровная, ноги согнуты в коленях, а щиколотки перекрещены. В подобном амплуа он выглядит крышесносно. Красивый, как сам Аполлон. Точёные рельефные кубики играют на его животе при каждом движении, а на руках перекатываются бицепсы. Я залипаю на этих самых руках: сильных, мужественных.

– Ма-ма! Идём, – зовёт Санька, топчась на месте.

– Да, конечно.

Открываю перед сыном входную дверь и пропускаю его вперёд. Оказавшись на улице, Санька крутит головой из стороны в сторону, точно, как на шарнирах. Увидев большого рыжего кота, радостно визжит и, со своей детской непосредственностью, бежит ему навстречу.

Дамир замечает меня. Прекращает упражнения, берёт с лавочки свою футболку и размашисто шагает, направляясь ко мне. Чем больше он приближается, тем быстрее стучит моё сердце.

Волнуюсь. Пытаюсь отвести взгляд в сторону.

– Выспались? – Дамир одним рывком притягивает меня к себе, обнимая за талию.

– Да.

Его рука ныряет под кофту. Касается голой кожи, скользит вверх. С точностью повторяет изгибы позвонков. Останавливается на плотной ткани бюстгальтера.

Я глотаю ком. Хватаю воздух ртом, а он, пользуясь моментом, припадает к моим губам. Раздвигает их языком и ныряет внутрь. Жадно. Напористо. Сминает. Раскатывает.

Ноги подкашиваются. Я едва не растекаюсь лужицей.

Слишком много страсти, огня... Как не обжечься?!

Он вбирает в себя мой стон. Не больно прикусывает нижнюю губу и тут же проводит по ней кончиком языка, зализывая «ранку».

Его налитый мощью голый торс прижимается к моей груди. Я кладу руки на сильные плечи и сжимаю их, ощущая, как под натиском моих пальцев отзываются мышцы.

– Папа! Мама! – детский голос, словно огнетушитель для нас двоих.

Прекращаем целоваться.

Дамир выдыхает возле моих губ лёгкий смешок и, прижавшись лбом к моему лбу, огорчённо произносит:

– К этому надо привыкнуть.