Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Курил, ходил взад-вперед, подальше от уличных фонарей. Витта подъехал на своем «ситроене»-малолитражке уже за полночь, он был один и стал парковаться. Когда он увидел, как я подхожу, то сразу же догадался о моих намерениях. Он не хотел вылезать из машины, изо всех сил цеплялся за дверцу. Тогда я двумя руками перевернул «ситроен». В соседних домах открылись окна, в темноте раздались голоса. Я вытащила Витта наружу, он вел себя намного достойнее, чем тот подонок, пытался стукнуть меня в пах, но я ударил его, поставил на ноги, лупил его прямо на газоне до тех пор, пока до меня не дошло, что я могу забить его насмерть. Я вернулся домой. И в эту ночь я тоже спал на полу рядом со своей дочкой. Дня через два или три Витта пришел в мой кабинет с заявлением об уходе. Он отказался взять у меня чек. Заставил оплатить ремонт дверцы и новое крыло «ситроена», а за побои брать деньги не стал. Он ходил пять или шесть раз с моей женой в отель на улице Пасси. Он сделал непристойный жест и сказал, что пользовался ею как обычной шлюхой и что она абсолютно его не волнует. Вы понимаете меня, Дани?

Теперь больше всех на свете я ненавидел вас. Я старался даже не смотреть в вашу сторону на планерках по понедельникам. Какое-то время я вынашивал мысль, что я вас уволю. Но меня останавливали два соображения: чтобы объяснить это решение остальным сотрудникам, нужен был повод, то есть какая-то профессиональная оплошность, которую вы никоим образом не могли допустить; ну а потом вы бы нашли работу в другом агентстве, и я снова столкнулся бы с вами на нашей узенькой дорожке, только вы наверняка заняли бы должность выше, чем у нас, и чувствовали бы себя увереннее, чем раньше. И я решил выждать."

"Шли месяцы. Я следил за Анитой, как мне казалось, следил очень пристально. Я почему-то решил, что те дни, о которых я вам рассказал, были для нее хорошим уроком и теперь она побоится причинить вред нашей семье. Я любил ее. Я всегда ее любил. Я знаю, что говорят у меня за спиной в агентстве. Будто она с самого начала пыталась залететь и заарканить босса. Это совершенно не так, Дани. Она сама, безо всякой помощи могла бы и разбогатеть, и занять то место под солнцем, о котором мечтала. Ей никто не был нужен. Наоборот, она отвергала мои притязания, я ее не интересовал. Иногда ходила со мной куда-то. Я водил ее в рестораны. Рассказывал ей про свое детство, о том, как меня боялись другие мальчишки, я пытался произвести на нее впечатление своим прошлым, своей недюжинной силой. Но она считала, что я чересчур громоздкий, слишком толстый, она просто зевала в моем обществе. Когда мы выходили из ресторана, где она явно не получала никакого удовольствия, я не знал, что делать дальше. Я не танцую, не хожу на модные тусовки. Я отвозил ее домой – к матери на бульвар Сюше.