Да, были люди в иное время!

Буквально через десять минут в дверь попробовали стучать, с требованиями отворить. Пришлось пригрозить, что прибью следователя и солдат, если не уйдут, требовал полковника контрразведки. Поняли меня или нет, ведь говорил я по-немецки.

Долго ждал. Наверное, кто-то у кого-то что-то выяснял, а может, знакомились с протоколами моих допросов, но стук в дверь повторился примерно часа через три, по моим ощущениям.

– Отворяйте, здесь полковник Синицын, – донеслось из-за двери по-русски.

Ага, сейчас, я на такой фортель не покупаюсь.

Спустя минуту, я услышал голос студента, произнесшего фразу по-немецки.

– Полковник остается перед дверью, остальные отходят на десять шагов, в случае невыполнения моих требований, открываю огонь на поражение, – последовала моя команда. У поручика я наган уже изъял и проверил.

Некоторое время за дверью шушукались, я не мог разобрать слов. Затем послышались удаляющиеся неспешные шаги.

– Ваше требование выполнено, – прокричал студент.

Через смотровой глазок двери, я постарался убедиться в правдивости слов студента. Кроме человека в полковничьем мундире рядом никого не наблюдалось.

Тихо, чтобы не создавать шума, отодвинул запор. Правой рукой резко открыл дверь, левой поймал полковника за мундир, и втащил его в камеру. Засов занял прежнее место.

– Вы что себе позволяете? – взревел полковник.

– Извините за бестактность, Павел Иванович, по иному нельзя было, – спокойно сказал я по-русски, рассматривая злое лицо знакомого мне ротмистра Синицына, извините, уже полковника.

А язык-то родной, ты, Генрих, стал забывать, с трудом подбираешь некоторые слова, которые ранее из тебя лились как песня – с грустью быстро подумалось мне. Ох, ты, да и имечко-то свое назвал по легенде, а не данное родителями при рождении. Так вжился, с таким трудом и внутренними мучениями и, что, все – конец карьере разведчика? Нет, я еще послужу Отечеству. На незримом фронте.

– Извольте объясниться. Я с вами знакомство не водил.

– Я очень люблю свою Родину – мать.

– Не понял?

– Я очень люблю свою Родину – мать, – повторил я пароль. – Павел Иванович, произнесите отзыв.

– Мил человек, ваш пароль давно устарел. Отзыв на него звучал так: «Родина – мать ценит любовь своих детей».

– Давно устарел?

– Больше года назад. Давненько вы с родиной связи не имели."

"– Все больше за пределами Отчизны. А здесь появился совершенно случайно.

– Вы откроете свое инкогнито?

– Павел Иванович, мы с вами давние знакомцы, правда, прошло много лет, и вид у меня, скажем так не очень. Дело Лейбы Бронштейна помните?

– Станислав Владимирович, вы, неужели!? – воскликнул полковник, широко открыв от удивления глаза и рот. – Вы после нашего знакомства куда-то пропали. Я пытался навести о вас справки, но вас услали служить за Урал.