Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

А сейчас, с вашего позволения, я вас покину, пока не заявилась стража по мою душу… И на прощанье позвольте дать вам ценный совет: постарайтесь впредь серьезнее относиться к дворянам из Гаскони…

— Я непременно учту ваш совет, — слабым голосом ответил Арамис. — И, в свою очередь, дам свой: не считайте себя самым ловким в этом городе…

— Помилуйте, я и не собираюсь! Я просто хочу доказать, что кое-что значу… и это у меня пока что получается.

— До поры до времени, милостивый государь… Мы еще встретимся.

— Со своей стороны приложу к этому все усилия, — сказал д'Артаньян, вежливо раскланявшись.

Он услышал, как в ограде дворца с визгом открывается калитка, и с чувством исполненного долга заторопился прочь, унося с собой шпагу Арамиса.

Бедняга книготорговец выпучил глаза так, что они, право слово, коснулись стекол очков:

— Вы вернулись?! А где же тот дворянин?

— О, разумеется, сударь… — пролепетал торговец. — Двадцать два ливра за Боккаччио и двадцать восемь за «Дон-Кихота»… итого с вашей милости пять пистолей…

— Дьявол! — воскликнул д'Артаньян, вытащив из кошелька два жалких экю. — Я и не думал, что так потратился… Может, вы примете долговую расписку?

— О, что вы, сударь! — воскликнул с превеликим жаром книготорговец, явно горевший желанием поскорее увидеть спину беспокойного покупателя. — Я немедленно же отправлю книги по названному вами адресу, а вам открою неограниченный кредит… Заплатите, когда сочтете нужным… Так отрадно видеть, что молодые люди из гвардии находят время для изящной словесности…

— А как вы думали, милейший? — внушительно сказал д'Артаньян. — Надобно вам знать, что в Королевском Доме служат не одни вертопрахи и волокиты, проводящие время в праздных забавах… Настоящий гвардеец не чужд изящной словесности, вот именно! — Он оглянулся по сторонам и, видя, что они одни, понизил голос. — Любезный, возможно, я что-то напутал… Вы меня чрезвычайно обяжете, объяснив, жив ли гениальный литератор синьор Боккаччио…

Хозяин осторожно ответил:

— Сударь, с прискорбием должен вам сообщить, что господь призвал его к себе ровным счетом двести пятьдесят лет назад…

— Черт возьми, как медленно доходят новости до Беарна! — не моргнув глазом, вскричал д'Артаньян.