Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Осмотрев предназначенную ему комнату, где имелись прихожая для слуги и удобный гардероб (а во дворе обнаружилась еще и конюшня), д'Артаньян был крайне всем этим доволен, но его воодушевление мгновенно улетучилось, едва он услышал цену, которую предстояло регулярно платить за эти апартаменты.

— Вы все же недовольны, шевалье? — спросила хозяйка, увидев набежавшую на его лицо тень.

— Сударыня… — произнес д'Артаньян, решив быть откровенным. — Хотя я и гасконец, то есть происхожу из той страны, где неохотнее всего признаются в собственной бедности, но именно эта причина мешает мне принять ваше предложение. Эти апартаменты слишком хороши для меня, точнее, чересчур обременительны для моего кошелька… я всего лишь бедный дворянин из Беарна, приехавший в столицу буквально три часа назад в поисках фортуны… С гардеробом и конюшней мне попросту нечего делать — другого платья у меня нет, а в конюшню я могу поставить пока что лишь мула моего слуги…

И он приготовился к тому, что ему самым решительным образом укажут на дверь. Трудно было бы ждать иного от женщины, занимавшейся ремеслом, которое заставляло ее требовать денег, и регулярно…

Однако очаровательная хозяйка после короткого раздумья предложила:

— Сударь, не окажете ли честь пройти в гостиную и отведать вина? Мы могли бы многое обговорить…

Д'Артаньян не заставил себя долго упрашивать — даже если ему предстояло отправиться восвояси, он, по крайней мере, смог бы отведать вина, не платя за него. К тому же, как выяснилось вскоре, вино молодой женщины оказалось хорошим.

— Дело в том, сударь, что мой муж, кроме меблированных комнат, решил еще открыть ресторан на улице Феру, — пояснила она тут же. — И поневоле, несмотря на свою скупость, вынужден был закупить в провинции немало доброго вина — кто же станет посещать вновь открывшееся заведение, если там подают кислятину, невыносимую для господ с тонким вкусом?

При упоминании о том, что она оказалась замужней, д'Артаньян не на шутку приуныл — его взбудораженная фантазия (свойственная гасконцам, надо полагать, в компенсацию за отсутствие в карманах презренного, но столь необходимого металла) уже начала было рисовать картины одна заманчивее другой…

Впрочем, дела определенно обстояли не так мрачно. От д'Артаньяна не укрылась та чуточку презрительная, исполненная скуки гримаска, с которой молодая красавица упомянула о законном супруге.