Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Думаю, достаточно…

С загадочным видом фокусника он поднял обеими руками миску и осторожно стал лить ее содержимое в другую, стараясь равномерно распределить клейкую омерзительную массу по всей поверхности бумаги. Д'Артаньян, вытянув шею и уставясь через его плечо, даже убрал пальцы от носа, кое-как смирившись с запахом.

— Пресвятая дева! — вскричал он, старательно, размашисто перекрестившись. — Честное слово, граф, это сущее колдовство!

На листе стали понемногу проступать некие знаки, становясь все четче, все темнее, все разборчивее…

— Это не колдовство, а всего-навсего наука, — сказал Рошфор убедительно. — Как видите, иногда и от господ ученых бывает польза — не все из них, как выяснилось, занимаются отвлеченными высокими материями, неприменимыми в реальной жизни…

— Черт меня побери со всеми потрохами! — воскликнул д'Артаньян, но, присмотревшись, продолжил упавшим голосом: — Ну и что? Увидеть-то мы увидели это ваше тайное письмо, но его же нельзя прочитать. Тут какая-то каббалистика. Так и знал, что не обошлось без нечистой силы, у меня давненько были предчувствия, что добром дело не кончится, еще когда собирался в эту еретическую страну. Они тут все колдуны, вкупе с нашими заговорщиками…

Действительно, там не было привычных букв, пусть даже складывавшихся бы в слова чужого, незнакомого гасконцу языка, — лист покрывали аккуратные ряды цифр и каких-то загадочных значков, твердо сочетавшихся для д'Артаньяна с чернокнижием и прочим письменным колдовством.

— Успокойтесь, — усмехнулся Рошфор. — Письмо попросту написано шифром. Неужели вы ничего не слышали про шифр?

— Ах, вот оно что… — пристыженно улыбнулся д'Артаньян. — Слышал, конечно, доводилось. Но я думал, шифр… это что-то такое… а он, оказывается, этакий… Но тут же ничего невозможно понять!

— По моему глубокому убеждению, на свете есть только одна вещь, которую невозможно понять, — сказал Рошфор. — Ход мыслей женщины и ее сердце. Все остальное пониманию поддается, пусть порой и с великими трудами. Что написал один человек, другой всегда сумеет прочитать.

Как тут же убедился д'Артаньян, остальные письма представляли собой ту же смесь цифр с каббалистическими знаками. Рошфор тщательно прополоскал их в ушате с водой, но запах все равно чувствовался. Покосившись на крутившего носом гасконца, Рошфор усмехнулся, спрятал листы себе за пазуху и взял свой могучий пастырский посох.

— Пойдемте. Попробуем разгрызть этот орешек… а заодно и познакомитесь с крайне примечательной личностью.