Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Платье служаночки было распахнуто самым откровенным образом, и унизанные перстнями ладони герцогини оглаживали пленительные выпуклости, с коими, по глубокому убеждению наблюдавшего эту сцену с отвалившейся челюстью д'Артаньяна, наилучшим образом сочеталась бы именно мужская рука.

— Ваша милость… — пролепетала девушка, когда платье сползло с ее плеч окончательно под нетерпеливыми пальцами герцогини. — Это так странно…

— Глупости, солнышко, — отозвалась герцогиня. — Ты не в провинции, а в Париже, привыкай к столичному обхождению, глупышка… — продолжала она, не ослабляя натиска. — Золотом осыплю, не трепыхайся… Какая талия, какие бедра, а вот это местечко у нас в Париже именуется Нидерланды, то есть Нижние земли…

— Стой спокойно и не притворяйся, что тебе впервые в жизни задирают юбчонку. В своей Пикардии, надо думать, вдоволь навалялась на сеновалах?

— Глупышка, я тебе докажу, что нет особой разницы, — промурлыкала герцогиня ей на ухо, действуя так, что растерявшаяся девушка залилась краской. — Скажу тебе по секрету — мне приходилось этим заниматься с нашей возлюбленной королевой, и она осталась довольна, что уж ломаться пикардийской простушке… Я из тебя сделаю очаровательную и опытную маленькую шлюху, мое прелестное дитя, и, если будешь умницей, поднимешься гораздо выше из этого убогого домишки…

— Ваша милость, я так не могу… — прошептала девушка, слабо попытавшись убрать целеустремленную ладонь со своего обнаженного бедра, но это привело лишь к тому, что другая рука герцогини овладела Нидерландами.

— Если может королева, можешь и ты, дуреха, — жмурясь от удовольствия, довольно улыбаясь, проговорила герцогиня. — Ну-ка, не болтай и подставь губки… Говорю тебе, будешь умницей, попадешь в Лувр, в спальню королевы… Наша бедная Анна обязана получать маленькие удовольствия, коли уж муженек ей достался недоделанный. Ну, не дури! В этих руках, говорю тебе, побывала королева Франции и многому обучилась, так что благодарила потом…

«Черт побери, у нас в Беарне это не в обычае! — подумал д'Артаньян оторопело. — Да и в Париже подобные штучки вроде бы должны сурово караться… Интересно, врет она насчет королевы? Ох, чует мое сердце, нисколечко.