Цыганская невеста (ЛП)

А Мойсес полагал, что цыгане должны скрупулезнее, чем все остальные, соблюдать закон, потому что только в этом случае смогут стать полноправной частью общества. Но Капи был суровым циником и верил в закон не больше, чем простая цыганка. Его не волновала интеграция, он смотрел на гаджо без интереса, а после четырех бутылочек вина — с презрением. И все же теперь он был нужен Мойсесу.

— Ты говорил мне это всегда, но я тебя не слушал.

Капи довольно кивнул. Он достал пачку «Дукадос» и закурил. Поставил латунную пепельницу на стул. Предложил сигарету Мойсесу, тот жестом отказался.

— Как Соня?

— Плохо.

— Ей всегда плохо, как я погляжу.

— Убили ее дочь, Капи, как ей может быть?

Капи так и не смог принять того, что родич связался с нецыганкой. Он даже не пошел на свадьбу. Отношения так испортились, что двоюродные братья не общались двадцать лет. Но сблизились, когда развалился ивент-бизнес. Мойсесу было очень трудно заставить себя обратиться к Капи. Он явился, как побитый пес, сломленный трагедией и почти разоренный. Но брат протянул ему руку и приобщил к своим темным делишкам. Мойсес узнал, что антиквариат поддельный, что в рамах картин Капи прячет наркотики. Все это происходило за спиной Сони, которая ни разу не спросила, откуда вдруг появились деньги. Может, оцепенела от горя, а может, ею руководил затаенный в глубине души здравый смысл. Она никогда не задавала вопросов, но Мойсес все равно ощущал себя предателем.

— Почему ты от нас отрекся? — спросил Капи.

Тот же вопрос он задал Мойсесу семь лет назад, когда убили Лару. В этом повторении было что-то жестокое. Что-то от ритуального унижения — так проигравшего в настольный футбол заставляют пролезть под столом. Такова была цена, которую кузен требовал за то, чтобы снова протянуть ему руку помощи."

"— Не знаю. Все пошло не так, брат.

— Зови меня цыган.

— Конечно, цыган. Все плохо. Я не смог защитить своих дочерей. Это самая большая неудача в моей жизни.

— Твоя неудача в том, что ты не воспитал их как цыганок. Если бы ты услышал меня в свое время! Но ты уперся как баран, с этой своей гаджо.

— Я влюбился, цыган, чего ты хочешь?

— Так бывает, я тоже влюбляюсь и теряю голову. Со всеми случается. Посмотри на Лорена, как он живет с дочкой этих Монкада. Но пусть бы она не пудрила тебе мозги, черт возьми. Да еще столько времени. Сколько вы женаты? Уже тридцать лет?

— Ты прав.

— Пусть бы не мешала тебе воспитывать дочерей по-твоему. Прививать им цыганскую гордость.

— Они обе выросли своевольными. Что одна, что другая, я не мог с ними сладить, — посетовал Мойсес.

— Ты позволил гаджо помыкать собой, мне за тебя стыдно. Но мы семья. Мы одна кровь, цыган. И я не оставлю тебя в беде. Никогда, слышишь?

— Спасибо, ты не представляешь, как я это ценю.

— Ни тебя, ни Соню.