Цветок виселицы

Ингрид сразу же раскрыла все свои карты, и в глазах у хозяев загорелся жадный огонь.

В таком случае она будет получать меньше, чем принято платить прислуге, ведь хозяева рискуют своей репутацией, беря в дом такую, как она.

Неужели можно платить еще меньше того, что они согласны были бы платить обычной работнице, с горечью подумала Ингрид, но условие приняла, покорившись судьбе. Стояла поздняя осень, и времени на поиски лучшего места у нее не оставалось."

"Большую часть приданого Ингрид прожила, пока искала место. Но кое-какие деньги она все-таки отложила себе на черный день.

Ингрид работала, не жалея сил. И днем, и ночью. Вставала в три утра, ложилась в одиннадцать, хозяева взвалили на нее всю работу по дому и в хлеву, а сами мастерили поделки, которые продавали в Кристиансанде. Но Ингрид была сильная, и хозяева были ею довольны. С готовностью берясь за самую тяжелую работу, Ингрид лелеяла тайную мысль — избавиться от ребенка, которого она носила. Она его ненавидела и надеялась, что из-за тяжелой работы у нее случится выкидыш.

Но ее надежды не оправдались. Беременность становилась заметней с каждым месяцем.

Ингрид ложилась спать бледная, измученная, у нее ломило спину, ночью она просыпалась от боли во всем теле, но ребенку ничего не делалось. Сначала она считала, что ей поможет корень мандрагоры. По ночам она прижимала его к животу и шептала заклинания: «Забери чужое тело, что я ношу в себе! Оно не мое, я не просила о нем».

Но, видно, жизнь, зачатую с помощью этого корня, — а его крохотный кусочек был в том приворотном зелье, которое они с Даном выпили, — он уничтожить не может. Так размышляла Ингрид. Ей не помогало ничего. Она вспомнила рассказы о том, что на детей из рода Людей Льда, которым суждено было жить, не действовали колдовство и магия.

Такие дети почти всегда рождались с печатью Людей Льда.

Ей приходилось помнить об этой страшной возможности. Впрочем, она сама была отмечена печатью, а у таких, как она слышала, рождались обычные дети.

Никто не знал, что ее ждет.

Время шло, и Ингрид становилось все очевиднее, что, хочет она того или нет, а родить ребенка ей все-таки придется. Господи, как она его ненавидела!

Иногда Ингрид доставала корень мандрагоры, орудие древней магии, и подолгу рассматривала его. Корень был большой, но плоский, его не было видно, когда она носила его на себе. Впрочем, днем она не надевала его на шею, он мешал бы ей во время работы. Она носила корень на ремне, повязывая его вокруг талии под юбкой.

Ствол корня был похож на туловище, из которого росли руки и ноги, они были слегка согнуты, как будто корень танцевал, подняв руки. На руках были корневые волоски, напоминавшие пальцы, но от ног подобные волоски, видимо, отрезали.