Цветок виселицы

Если ты опьянела от своего любовного пойла, это твое дело, но Дана оставь в покое!

Любовное пойло? Дан попытался сосредоточиться, но в голове у него все туманилось. Это было приятное чувство.

— А ты сам? — прошипела Ингрид. — Чего выпил ты сам?

— Не твоего ума дело. Мой напиток не имеет ничего общего с любовным дурманом!

— Подумаешь! Мне только хотелось испытать, как действует старинный рецепт, — проворковала Ингрид. — Но пока я еще ничего не чувствую. Никаких изменений. Разве что голова кружится."

"— Тогда ложитесь каждый в своем углу и проспитесь, а я пойду пройдусь.

— В темноте?

— Уже начинает светать. Ты разве не видишь?

— Я вообще ничего не вижу, — блаженно вздохнула Ингрид. — У меня перед глазами все плывет!

Шаги Ульвхедина затихли в темноте. Ингрид бросилась на свое одеяло.

Дан повернулся к ней спиной. Его сморил сон. Погружаясь в его ласковые волны, Дан услыхал, как Ингрид бормочет себе под нос:

— Я взяла все, что имеет отношение к афродизиаке, все, что там было. Посмотрим, каково будет действие.

Голос ее умолк, потом послышался снова:

— Странно, что я совсем ничего не чувствую.

Афродизиака? Дан попытался собраться с мыслями. Средства, повышающие чувственность? Усиливающие любовное влечение? Его затуманенный мозг не мог понять смысла этих слов.

Он погрузился в сон.

Ульвхедин шел по той же дороге, по которой они спускались вниз. Его мозг, напротив, работал ясно и четко.

— Дана нельзя подвергать такой опасности, — шептал он. — Дан обыкновенный человек. Хорошо, что я ушел без него. Однажды я справился с болотными жителями. Не оплошаю и на этот раз.

Он оглядел склоны.

— Вон уступ, с которого бросился Колгрим. Должно быть, он попал туда откуда-то сверху. Он бежал и кричал, увидев того, кого все боятся. Я силен. Отвар дал мне силы, и я готов встретиться с самим дьяволом. Нынче ночью мне дарована сверхчеловеческая мощь!

Он остановился и задумчиво огляделся.

— Или Колгрим пришел с другой стороны?

Ульвхедин закрыл глаза, словно его пронзила острая боль.

— Зачем, зачем я тогда убил Калеба? Он бы мог все мне рассказать!

Он шел дальше, с горечью сознавая, что всю жизнь будет раскаиваться в давнем приступе буйства.

Ни Ульвхедин, ни кто-либо другой, не знал, каким образом Колгрим встретил Тенгеля Злого. Не знали они и о ларце, хранившемся на чердаке Гростенсхольма, в котором лежал дневник Силье — она вела его, когда они жили в Долине Людей Льда. И Колгрим, и Тарье внимательно изучили этот дневник и многое почерпнули из него.

Об этом дневнике больше не знал никто на свете.

Ингрид открыла глаза. Ночные сумерки, слегка размытые приближающимся рассветом, окружали их убежище.