Цветок виселицы

На западе, на фоне оранжевого неба кружили черные ночные птицы, их привел в смятение свет костра, на их памяти в долине не побывал ни один человек.

Там, где кончался свет костра, тянуло холодом от вечных снегов, лежавших в горах.

Ингрид и Ульвхедин быстро проглотили нехитрый ужин и требовательно уставились на Дана.

«Надо разрешить им проделать хотя бы один опыт с мандрагорой, иначе они сделают это без моего разрешения, — подумал Дан. — Лучше опередить их».

Он поставил на землю короб и положил узел так, чтобы на него падал свет от факелов. Потом повернулся и пошел в хижину — жалкое убежище от непогоды — три стены да крыша.

— Делайте с вашим добром что хотите, только без рукопашной, — предупредил он. — А не то мне придется ранить одного из вас, чтобы вы успокоились.

Ингрид и Ульвхедин махнули ему, чтобы он уходил, и не дожидаясь бросились доставать свои драгоценности.

Дан лежал на спине, подложив руки под голову, и прислушивался к их взволнованным голосам.

Они говорили долго. Слышался нетерпеливый смех Ингрид, басовитое бормотание Ульвхедина. Дан понимал, что они варят на костре колдовское зелье.

Он не видел ничего дурного в этой затее, причин для опасений у него не было.

Со своего места он видел острый гребень горы на фоне более светлого неба, на вершине гребня росли редкие березы. Потом взгляд его скользнул на скалу причудливой формы…

Наступила ночь. Дана разбудил голос Ингрид. Она прижалась к нему.

— Дан! Дан! — Ингрид была взволнована, и язык у нее слегка заплетался. — Вот! Ты должен попробовать! Я приготовила отвар, который сделает тебя самым сильным и непобедимым из людей.

— Я и так непобедим, — сонно улыбнулся Дан. — Но если хочешь, я выпью. Думаю, вреда от этого мне не будет.

— Я сама тоже выпила немного этого отвара и чувствую себя непобедимой! А Ульвхедин сварил себе другое зелье. Мы с ним перебрали все старинные рецепты. — Она даже начала шепелявить.

— Надеюсь, в твоем отваре нет желчи старой жабы или кошачьей крови?

— Нет, нет, не бойся! В нем только растения, которые дают силу.

Дан выпил сладковато-горький напиток, и его передернуло от отвращения.

— В нем еще крохотный кусочек корня мандрагоры, — проговорила Ингрид, глаза у нее были совсем хмельные.

— Это еще зачем?

— Совсем чуть-чуть, не больше, чем ноготь мизинца. Я побоялась положить больше.

Дан не успел ничего сказать, как перед ними выросла грозная фигура Ульвхедина. Глаза его неестественно сверкали.

— Ты и Дана напоила этим?

— Самую малость!

Малость? — пронеслось в голове у Дана, но он был не в силах пошевелить языком.

— Совсем сдурела! — грубо сказал Ульвхедин и крепко сжал руку Ингрид. — Нужно, чтобы хоть один из нас сохранил ясность ума и способность соображать.