Цветок в его руках

Диган, все еще обнимая Эллисон, обратился к Карлу:

– Вам лучше увести свою гостью.

– Она больше здесь не гостья, – процедил Карл. – Потому что намеревалась стрелять в вас.

– Нет, не намеревалась. Она всего лишь пыталась меня припугнуть.

Макс увидела, как Карл скептически поднял брови. Даже Грейди, должно быть, услышал, потому обернулся и закатил глаза.

– Я не стану предъявлять обвинение ей и ее охраннику, – продолжал Диган. – Она согласилась сесть в первый же утренний дилижанс, проезжающий через город. Позаботьтесь, чтобы она это сделала.

– Обязательно, – проворчал Карл. – Мне следовало бы догадаться, что от нее можно ждать неприятностей.

Он неохотно взял Эллисон под руку, но глядел при этом на Макс. Откровенное желание в этом взгляде не понравилось Дигану так же, как и Макс, потому он произнес:

– Поверьте, Бингем, вы в последний раз видите Макс Доусон.

Глаза Карла злобно сверкнули, но он молча повел Эллисон в дом.

Диган повернулся к Макс и Джонни и коротко приказал:

– Пойдем.

И Макс впервые в жизни была рада слышать это слово.

Джонни помчался вперед, поскорее сообщить бабушке, что волноваться не из-за чего. Диган настоял, чтобы Макс села на паломино. Она послушалась, но на этот раз сама держала поводья Ноубла.

– Похоже, у тебя вошло в привычку спасать мне жизнь, – тихо заметил Диган.

– Я думала, что Карл постарается избавиться от тебя, а не твоя леди и не ее охранник.

– Поэтому ты прискакала к дому Карла?

– Ты слишком задержался.

– Не ожидал, что там окажется Эллисон. Она узнала, куда мы направляемся, еще до нашего приезда. Бингем предложил ей остановиться у него, но очень скоро об этом пожалел. Очевидно, вырванная из своей естественной среды Элли может быть настоящим снобом.

– Ты этого о ней не знал?

– Что она не способна приспосабливаться и крайне нетерпима? Не знал.

– И пахнет от нее розами.

Диган слегка нахмурился:

– Это ее любимый аромат, но о чем ты?

– Тебе снились розы, помнишь? И очевидно, она!

Он наклонился так близко, что Макс ощутила его дыхание:

– Ты, кажется, ревнуешь.

– К этой ищейке? – фыркнула она.

– Хорошее сравнение, – согласился Диган. – Но если тебя это интересует, она моя бывшая невеста. Если я и видел ее во сне, пока горел в лихорадке, это был всего лишь кошмар. И это все, чем она сейчас стала для меня. Кошмаром, от которого я бы хотел избавиться.

Макс поразилась тому, что Диган, наконец, соизволил упомянуть о своих прежних отношениях с этой женщиной, но ее любопытство по-прежнему хлестало через край:

– Кто разорвал помолвку: ты или она?

– Она. Когда всплыло, что еще до свадьбы она была мне неверна.

Она съежилась от жалости к нему и неуклюже попыталась утешить:

– Лучше до, чем после.

– Это как посмотреть.