Цветок в его руках

Эллисон разинула рот от удивления:

– Ты женился на ней?! Как ты мог жениться на ком-то вроде нее? Я не поверила Майлзу, сказавшему, что в Батте ты женился!

– Поезжай домой, Эллисон, и начни новую жизнь, – сказал перед уходом Диган.

Он покинул дом мэра, но Эллисон продолжала идти за ним.

– Диган, пожалуйста. Я больше не могу без тебя жить. Твое место в Чикаго. Со мной.

– Нет, – бросил на ходу Диган.

– Но нам было так хорошо вдвоем. Ты сам это знаешь. И мы снова можем быть вместе.

Она загородила ему дорогу.

– Ты должен вернуться домой!

– Не можешь же ты верить, что я все еще люблю тебя! Признавайся, каковы твои истинные мотивы! Недаром же ты преследуешь меня!

Множество эмоций промелькнуло на лице Эллисон: досада, сожаление, даже гнев, но потом она вздохнула.

– Наши семьи всегда были тесно связаны, и скандал коснулся всех нас.

– Наша разорванная помолвка не может быть предметом сплетен до сих пор.

– Дело не в этом, а в твоем отце. Я пыталась сказать, но ты не желал слушать. Он стал всеобщим посмешищем. Уже не помню, когда он выходил из дома трезвым. Он воображает, что все как раньше, и это стоило ему бизнеса, клиентов, даже собственности, когда он не смог вовремя выплатить проценты по закладной, потому что был слишком пьян, чтобы помнить сроки выплат.

– У него есть Флинт.

– Флинт пытался перехватить у отца бразды правления, нужно отдать ему должное. Он всячески старался занять твое место. Но у него нет способностей к бизнесу. И он только ухудшил положение. И сейчас тоже стал жалким пьяницей. Два сапога – пара! И все потому, что ты отвернулся от своей семьи.

– Можно ли винить меня в этом, если я уехал из-за тебя?

– В том-то и дело! Ты не должен был уезжать. Это подкосило твоего отца. Ты был его гордостью и радостью. Он хотел передать все тебе в наследство. А когда ты исчез, ему все стало безразлично. И теперь его империя рушится. Только ты можешь исправить это, Диган. Теперь ты понимаешь, почему обязан вернуться.

Диган посчитал, что она преувеличивает. Она всегда была склонна делать из всего драму.

– Как я уже говорил, все связи с моей семьей и тобой разорваны навсегда. И больше не нужно никаких мученических попыток воскресить угасшую любовь.

– Я пыталась урезонить тебя! – взорвалась Эллисон. – Пыталась убедить тебя по-хорошему! Но ты, по всей видимости, понимаешь теперь только один язык – оружия!

Из кармана платья она вынула пистолет и прицелилась в Дигана. Она выглядела достаточно взбешенной, чтобы спустить курок.

– И что ты намерена делать с пистолетом? – осведомился он.

Но не успел он хоть что-то добавить, как прозвучали два выстрела. Эллисон вскрикнула и уронила пистолет, потрясенно уставилась на боковую сторону дома.