Cудья и палач

Это другие довольствовались одними только партноменклатурными привилегиями: спецобслуживание, спецбольницы, спецдачи, спецмашины. Отец же всегда в будущее заглядывал. Он открыл для себя источник левого дохода, делал деньги и клал их в банки. В стеклянные, трехлитровые. Сотенными и пятидесятирублевыми купюрами. Солидные сбережения сделал он к моменту выхода на пенсию. А потому и не тужил. Ведь впереди его ждало обеспеченное будущее.

Да, в будущее он смотрел. Да только недостаточно далеко. Зима девяносто первого года. Государство делает ход конем. Изымает из обращения «полтинники» и «сотки». И в одночасье все отцовские деньги становятся бесполезным хламом. Он пытался обменять старые купюры на новые. Но сумел вернуть лишь крохи. Остальные сбережения протухли как тушенка на жарком солнце.

Отец не выдержал. И заработал инфаркт. Сейчас он в больнице, в реанимации. И мать рядом с ним. Бедная, ведь и она на грани срыва…

Впрочем, сами во всем виноваты. Надо было вовремя «деревянные» на «зеленые» обменять, ведь была такая возможность. Была да сплыла…

Алла подбиралась к нему и так и этак. А он на нее не реагировал.

– Гера, ну хватит тебе киснуть, – наконец не выдержала она. – Сидит тут, как мышь на крупу надулся. Твой отец что, умер? С ним все в порядке.

Больница – лучше не бывает, доктора – светила, лекарства отличные, уход.

Ведь откачали его. А скоро он совсем поправится. После инфарктов знаешь сколько еще жить можно?…

В медицине она разбирается. Ей интересна эта область. И очень жалеет, что не поступила в медицинский институт. Она Менделеевский заканчивает.

Химией она еще со школы увлекалась. Валентности, оксиды, органика… Герман на нюх всю эту дрянь не переносил. А ей интересно.

– А ты ведешь себя так, будто уже похоронил его. Так нельзя…

И она снова прильнула к нему.

А ведь она права. Получается, он отца заживо похоронил. А ведь ему еще жить и жить… А вот как быть с деньгами? Их уже не вернуть… Только вслух об этом он не сказал.

Герман повернулся к Алле, обнял ее, впился ей в губы и уложил спиной на диван. Его рука полезла ей под халат. Ее тело задрожало, дыхание участилось…

Аллу он любил. И, может быть, даже не потому, что она такая красивая.

Их связывают не только чувства. Но и детство, а затем юность.

Виталик Болотов. Их одноклассник. Герман ненавидел его. И все из-за того, что не мог взять над ним верх. А дрались они довольно часто. Сначала из-за права на лидерство в классе. Затем из-за Аллы. Виталик всегда побеждал. Зато Герман умыл его. Пусть Болотов и сильней, но Алла выбрала Германа.

Он уже давно сох по ней. И, наконец, набрался смелости предложить ей свою дружбу. С тех пор они вместе. А Виталик бесился. Все норовил его подловить да нос ему расквасить.

Герман злился.