Cудья и палач

Степан мог не сомневаться, эта дама будет обложена со всех сторон.

И если она виновна, то этот факт обязательно всплывет наружу.

– И за Лимона крепче нужно взяться, – добавил Марков. – Все-таки надо выдавить из него информацию о том самом киллере…

На киллера уже есть зацепка. Можно предполагать, что он работал на уголовного авторитета по кличке Лимон. Только этот ублюдок ничего не скажет. В этом случае признание – верный путь на нары.

– Ты мне подробную информацию об этом Лимоне подкинь, – попросил Степан.

– Тебе-то зачем? – покосился на него Николай.

– Да, может, получится по душам поговорить. Ты же знаешь, я умею…

– Знаю, умеешь. Но этого гада лучше не трогать. Душа у него беспредельная…

– Ну точно как у меня, – усмехнулся Степан. – Скинь информацию, а?

Хотя бы просто так, на всякий случай…

– Хорошо. Завтра устроит?

– Вполне… Слушай, Николай, у меня тут мыслишка появилась. Надо ускорить процесс. Давай дезинформацию Болотовой подкинем. Скажу, что мину под кроватью Любы установили Но осечка вышла, мина не сработала. Она со своим киллером или по телефону свяжется, или сама к нему побежит…

– Если, конечно, дела обстоят именно так, как мы предполагаем.

– Да нутром я чую, не ту игру ведет эта стерва…

– Нутро сыщика – тонкий инструмент… Ладно, сегодня же и слей дезу…

Степан ощущал себя Джеймсом Бондом. Ведь сегодня он будет в роли шпиона. И в разведывательных целях ляжет в постель с подозреваемой. И это его. кстати, совершенно не расстраивало.

– Болотова не должна догадываться, что мы ее взяли на прицел, – сказал Марков.

– И Болотову не обязательно знать, что он уже не единственный подозреваемый, – добавил Степан. – Но участие к его судьбе проявить надо.

Куда его из «Петров» перевели?

– В Лефортово, конечно, получше. Но и в Бутырке тоже можно жить.

– Человек – это такая скотина, ко всему привыкает… Алле Михайловне скажи, что от статьи ему никак не отвертеться, – посоветовал Марков. – И светит ему, голубчику, пожизненное заключение. Пусть порадуется…

– Недолго ей осталось…

Степан уже не просто предполагал, он был уверен в том, что кровь Мальцева, Фрязева и бандита по кличке Слива лежит на совести Болотовой. И за Любу она в ответе.

Странно, ведь еще сегодня ночью он считал ее лучшей женщиной на свете.

Алла в своем репертуаре. Ему плохо, а она к нему ластится. Как будто нет на свете ничего важнее секса.

Глаза красивые, шаловливые, блудный огонь в них. И сама вся как огонь.

Все к нему липнет, чтобы он остудил ее пыл.

Сейчас он должен был швырнуть ее на кровать, сорвать с нее одежду, раздвинуть ноги и припасть к ее лону. Не важно чем, но припасть… Только ему сейчас было не до того…

Из головы не выходил звук сирены «Скорой помощи», в которой увозили его отца. Сердечный приступ. Инфаркт.