Баронесса. Эхо забытой цивилизации

— Я послал их буквально полторы недели назад.

Розовые губы, созданные для поцелуев, скривились в усмешке.

— Вы посылали их через свою матушку? Возможно, вам стоит проверить её шкатулки для драгоценностей, — неожиданно ядовито ответила жена.

— Что это значит?! Не смей так говорить о ней! — Кайроса буквально вело от присутствия жены; ему казалось, что их конфликт уже исчерпан, и он жаждал перейти к более приятной части.

Но не мог же он позволить ей оскорблять свою мать? Пусть и завуалированно.

Талира покачала головой, словно освобождаясь от наваждения, и, пересилив себя, отступила.

— Тали…

— Не называйте меня сокращённым именем! Ваша мать делала то же самое, потому что не признаёт волю Первородной. Она до сих пор считает меня бастардом, относится ко мне как к простолюдинке, и она открыто это признала при десятке свидетелей. При них же она открыто оскорбляла меня, будучи гостьей на моей земле! Ни вы, ни она никогда не получали права на моё сокращённое имя. И если вы всерьёз думаете, что, послав что-то ей, это дойдёт до меня, то вы совсем выжили из ума! Она не передаст мне даже корки хлеба, не говоря уже о чём-то действительно ценном."

"Она повернулась, намереваясь скрыться в своих покоях, но Кайрос быстро зашёл следом, схватив её за плечо и закрывая дверь ногой.

Всё его внимание было сосредоточено на этом первом, настоящем диалоге, полном обид и недосказанностей.

— Тали! Давай поговорим, выговорись — ты поймёшь, что всё это не более чем глупые недоразумения. Я уже поговорил с матерью; она утверждает, что ты просто неправильно всё поняла. Она даже не знала, что ты не можешь есть определённую пищу, не вини её за незнание!

Он надеялся, что этот разговор будет куда спокойнее и что он случится не в первые же минуты их встречи. И уж точно не тогда, когда Тали буквально пыталась от него отделаться. Сделав несколько шагов, он подошёл к жене — невысокой и худенькой — и обнял её всем телом, обеими руками.

А потом он утопил свой нос в её волосах, наслаждаясь холодным ароматом леса, хвои, терпких растений. Её тело дрожало под его руками; возможно, она была сильно расстроена?

Кайрос провёл своими большими, широкими ладонями по её плечам, опускаясь ниже, к талии, и наконец решил — пора. Наклонившись, он коснулся ледяной кожи её шеи горячими губами, сначала нежно, потом всё страстнее, пробуя её на вкус горячим языком, намереваясь перейти на лицо, на розовые губы, пока она всё так же мелко дрожала.

— Тали, всё будет хорошо, между нами...

— Нет… Нет!

Внезапно он ощутил резкий удар в грудь — пусть и с близкого расстояния, но вполне ощутимый.

Рассмеявшись, он нежно поцеловал её в ухо, обнимая крепче, ощущая через одежду упругие небольшие груди, всё больше заводясь от мысли о том, что между ними произойдёт совсем скоро.