Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Все они жили в Рейнлете, который, как и Тиховодье до этого, постепенно становился продолжением Синей Трясины, потому что такой заработок они нигде больше не найдут.

Тому, кто сможет обнаружить песок нужного мне качества, я обещала щедрую награду.

Деньги у нас всё ещё были, в достаточном количестве — благодаря платной дороге. Дороге, которая все еще была признана критически важной, милостью Его Светлости, который мог передумать в любой момент, если решит заманить меня в ловушку.

В любой момент.

Может, он делал это прямо сейчас.

Если дорога закроется, сколько продержится Синяя Трясина? Когда люди начнут уезжать? А что будет с теми, кто останется, с теми, кому я не смогу больше платить?

Через полторы недели мне улыбнулась удача — песок, который я искала, обнаружили на землях графа ан Дорна, и я сразу же написала прошение о аренде земли. Предложила разумную цену, чтобы не вызывать подозрений, и честно указала, что собираюсь добывать песок.

Ответ поразил меня до глубины души.

«Уважаемая миледи д'Арлейн,

Примите наши почтения и благодарность за столь щедрое предложение касательно земли под добычу песка. Мы с радостью готовы рассмотреть ваше прошение, но, как верные соседи герцога Дрейгорна, обязаны чтить его волю. Синяя Трясина находится под его особым вниманием, и Его Светлость выразил желание во всём поддерживать этот быстро развивающийся уголок королевства, попросив лично решать любые вопросы, касающиеся вашей земли.

Посему, если миледи представит нам письменное согласие от герцога, мы с великой радостью уступим вам землю за половину предложенной цены. Да пребудет с вами благословение Первородной.

С уважением,

Помощник Его Сиятельства Изурга ан Дорна, Гайори.»

— Ургов… герцог, — сквозь зубы прошипела я, не сдержавшись.

Думала ли я о Теодене Дрейгорне?

Да.

Каждый день.

Иногда меня переполнял гнев за его поведение в моём доме, за то, что он вел себя тогда как хозяин — и этих земель, и, казалось, даже меня. Вдобавок, я много часов провела в страхе, что он закроет нашу дорогу одним движением пера — ведь он ещё тогда сказал, что близок к этому.

И часто, очень часто, я злилась на него, и ещё больше — на себя, за то, что позволила тем пьяным поцелуям случиться. За то, что продолжала вспоминать эти поцелуи, нежные прикосновения. В основном сгорая от гнева, но иногда потому, что не могла забыть, насколько приятно мне было в тот момент, я помнила реакцию своего тела и проклинала ее.

Он продолжал, даже сейчас, создавать для меня условия, при которых я сама должна была бы прийти к нему и просить помощи…

Если герцог сообщил всем землевладельцам в пределах герцогства, что без его разрешения я не могу вести дела, значит, надежды добыть песок поблизости больше нет.

Но я была готова к этому.