Цирк кошмаров

Напротив, назови профессор имя матери сейчас, пожалуй, это оказалось бы для него слишком много. Ну, убьет он ее. Пусть не сразу, постепенно, чтобы она почувствовала на себе, что такое мучения, чтобы она молила о смерти как о высшем благе… Но потом-то все равно убьет. И что останется? И сейчас-то у него есть только эта ненависть к ней – центр его существа, залог существования. Ненависть живет в нем свернувшейся змеей, составляя весь смысл его жизни. Убери ее – и что останется тогда?

Нет, все идет правильно. Сначала Моник, а самое сладенькое – напоследок.

Он сел в такси и принюхался. Запах ее духов все щекотал его ноздри.

– Здесь пахнет духами? – спросил он плечистого лысого водителя.

Тот удивленно принюхался и помотал головой.

– Врешь!! – карлик исступленно ударил по торпеде

[8]кулаком.

Водитель бросил на него взгляд, явственно говорящий: мало того что урод, так еще и придурок, но промолчал, не желая связываться с явным психопатом.

Всю дорогу и уже потом, когда карлик вошел в знакомый фургон – передвижной дом на колесах, жилище таких же обездоленных страдальцев, как он сам, – фантомный запах преследовал его, словно приклеенный."

"Ну ничего, на хвост француженке уже сели. Люди профессора не выпустят ее из вида, а значит, она приведет их прямо к беглецам.

10

Лицом к лицу

На старой даче в небольшой комнатке было не продохнуть от сизого дыма.

Оглянувшись на хлопок открывшейся двери, мама Олега выронила полено, которым пыталась растопить печь, и бросилась к сыну.

Чуд, которого взяли с собой, чтобы не оставлять на неопределенный срок в пустой квартире, радостно залаял и принялся бегать вокруг хозяйки, грозя разнести весь дом. Пришлось на него прикрикнуть, на что щенок недоуменно тявкнул, укоризненно посмотрел на любимого хозяина, но затих.

Олег молча, как-то по-мужски крепко и надежно обнял мать.

Все это происходило при полном молчании. Алиса, чтобы не мешать, отступила к стенке, а Серж подошел к печи и вытянул из трубы заслонку.

Огонь, получивший наконец нужную тягу, разгорелся и заскакал по дровам проворной рыжей белкой.

Пока мать и сын стояли обнявшись, Серж поманил Алису в соседнюю комнату, вход в которую был закрыт веселенькими, в желтый подсолнух, занавесками.

Там, на старой железной кровати, с тускло блестящими металлическими шариками в изголовье и в ногах, сидел Квазимодо, завернутый в несколько одеял. Алиса уже привыкла к его внешнему виду, но стоящий рядом Серж ощутимо вздрогнул.

Малыш поднял голову, посмотрел на вошедших, и все впервые услышали голос маленького монстра. Голос был очень тихий, скрипучий, слова он произносил неправильно, чувствовалось, что у малыша еще нет навыка общения. Кстати, в мире снов он держался и говорил несравненно лучше.

– Прхивеет… Ты Алис-с-са, моя хфея, я тебя знаю.