Сборник циклов

 – Зря! Я на Волге службу проходил, а там этих осётров, что и академику не сосчитать. Я, ежели хочешь знать, пока службу нёс, по этим осётрам, что профессор стал. Даже и не сомневайся. А тут я сбоку, у выхода с протоки, рыбачить присобачился, рыба тут на крючок в очередь выстраивается, тока крик идёт, дескать, кто тут у нас крайний? Даже с такими непутёвыми снастями без улова никак не останешься. А в ту пору меня к протоке потихоньку отнесло, утро тихое было, солнышко подсвечивает, глянул я – мать моя почётная доярка! А там этих осётров, боже ж ты мой, куда там Волге! Тут я и покумекал всей своей черепушкой – больному человеку икра самое первое дело!

– Тише ты, вроде нас качнуло что-то, будто за дно зацепились!

– Да ты не суетись так, тут мы через яму проплываем, глубина, что у цыганского кармана, я до её дна ни одной снастью не достал, а протока, вон она, ща в неё войдём. Ой, а чего же енто?"

"Вода позади лодки вспучилась исполинским горбом, в утреннем тумане блеснул рыбий хвост, габаритами напоминавший газетный киоск, ударил по воде, пустив волну, достойную сильного шторма. Оба рыбака, вымокнув с ног до головы, присели на дно лодки с разинутыми ртами.

– Это что, и есть осётр?

– Моя ты бедная маменька! – дрожащим голосом отозвался егерь.

– Не очень ты на неё похож, – нервно пошутил Робин.

– К берегу греби! Да поспеши!!!

– Почему? Мы же собирались осетра поймать!

– Да греби же! Какой осётр? Посрать мне очень требуется. Ох, быстрее, как бы штанам беды не вышло!!!

– Не шуми ты, я его вижу, тут точно осётр, да здоровый в придачу! – азартно выдохнул Робин, хватаясь за острогу.

– Да забудь ты за него, к берегу правь! Ой, не медли!!!

Застыв на миг у борта лодки, Робин стремительно ударил что-то в толще воды. Острога замерла, встретив препятствие, затем судорожно задёргалась, вырываясь из рук; егерь истошно заорал, представив, что за монстра мог загарпунить их совершенно сумасшедший вождь и, пожалуй, сглазил: после сильного рывка тот с криком улетел за борт. Перепуганный до полной стыдобы, Петрович жадно прислушивался. В густом, как молоко, утреннем тумане слышались сильные всплески, отчаянная ругань вперемешку с азартными воплями. Затем настала тишина.

Егерь уже собрался оплакивать товарища, как услышал его крик:

– Эй! Петрович, двигай сюда!

Тот поспешил взяться за весло. Вскоре из тумана показались очертания крошечного островка. На берегу сидел Робин с видом кота, объевшегося сметаны. Перед ним на мелководье лежала огромная рыбина, из её туши корабельной мачтой торчало древко остроги. Это был, конечно, не столь внушительный экземпляр, как перепугавший егеря монстр, но тоже немалый.