Сборник циклов

Только не верю я в такое… на душе что-то мутновато… Будь у нас еды побольше, уговорил бы вас остаться здесь лагерем дня на три-четыре. За это время разведчики бы все облазили, и мы бы знали, что тут творится. Зря я слабину дал там, в пещере. Надо было продовольствием загрузиться, а не тащить эту рухлядь разную. Толку нам от хлеба сейчас больше было бы. Хуже нет, когда вокруг непонятно что. Тем более когда это неприятностями грозит… Кто пещеру разгромил, мы не знаем и вообще не понимаем; кто сжигает селения горцев, тоже не знаем. Я впервые в такое попадаю. Будто не в привычные горы мы пришли, а непонятно куда, где знать ничего не знаем. А я не люблю такого – если ничего не понимаешь, значит, ничего не видишь. А слепой обязательно в дерьмо вступит, что ни делай.

* * *Тиамат беду накликал, или она сама их подкараулила, но около полудня отряд наконец неприятности нашел.

Как и большинство неприятностей, эта подкралась незаметно. Из передового дозора примчался егерь, сообщив, что место, где предполагалось устроить привал, готово к приему гостей – ничего подозрительного там не заметили. Травы на лужайке хватит для лошадей, вода в озерце чиста и пригодна для употребления. А еще на другом его берегу обнаружены многочисленные звериные следы. Если повезет, можно подкараулить крупную дичь, что не помешает: продовольствия почти не осталось.

Отряд пробирался по горному лесу. Если кто-то считает, что горный лес – это корявые кустарники, обступающие еще более корявые деревца, то он никогда не был в Нурии. Местные каштаны, ели и буки верхушками небо подпирают, их втроем не обхватить, а под ними, кроме редких папоротников и хвощей, ничего не растет – не хватает света. Даже в полдень здесь сумрачно, а к вечеру идти становится невозможно – глаза на ветках оставишь. Если вверх не поглядывать, кажется, будто через колоннаду храмовую пробираешься – мрачно, торжественно, и куда ни глянь, колонны понатыканы.

Когда Сеул выехал на опушку, он едва сдержал восхищенный возглас – столь прекрасное зрелище ему открылось. Лес обрывался внезапно – будто отрезало. Прямо за ним склон становился гораздо круче, резко опускаясь к крошечной долинке, приютившей озеро, по форме почти идеально овальное. Вода чище самого качественного хрусталя, со скального обрыва на противоположном берегу низвергается в несколько каскадов ручей, пряча свои струи в облаках мельчайших брызг, среди которых солнце вырисовывает радуги в несколько рядов. Под склоном – аккуратная полянка каменистого пляжа, чуть дальше по берегу к нему подступает лес, окружающий озерную чашу с трех сторон.

– Красиво, – прокомментировал невозмутимый Дербитто, проникшись красотой места. – Хорошо, что здесь не бывают высшие аристократы.