Сборник циклов

– Другая дорога есть?

– На ту, по которой изначально шли, возврата нет – дружно ведь решили к пожару не соваться. На этой тоже неладно… Досюда мы вообще-то шли без тропы вовсе, почти напрямик. Можем обогнуть с другой стороны эту гору и так же продвигаться.

Сеул, вспомнив все «прелести» недавнего пути, поморщился:

– Неприятно, да и раненому на пользу такая дорога не пойдет.

– Раненому? Да он, считайте, мертв – ни разу не шелохнулся за все время. Пищу не принимает, воду кое-как ему заливаем, но это не дело. Помрет он."

"– Я понимаю, вот и хотелось бы успеть его довезти к врачам – может, они помогут.

– Гробовщик ему поможет.

– Это единственный задержанный – если он ничего не расскажет, будет досадно.

– Будет еще досаднее, если мы нарвемся на этих ребят, – тогда и мы ничего не расскажем. Господин Сеул, это не окрестности Столицы, это – Нурия, горный район, здесь хорошие дороги – редкость, а не правило. Эти ребятки дальше не сунулись – им подавай именно хорошую дорогу. Так что если вы действительно хотите вернуться, лучше это делать по забытым богами тропам и самым глухим склонам. Приятного в этом мало, да и не везде пройти получится, но зато шансы на удачное окончание похода возрастают значительно. Ну так что?

– Уговорили. Раз лучше ничего не придумали, пойдем по бездорожью.

* * *Гигант умер ночью, на руках у егеря, пытавшегося напоить его через кожаную воронку. По его словам, тот внезапно закашлялся, открыл глаза, жадно уставился в небо и сказал лишь четыре странных слова: «Целое, я остался один». После этого закрыл глаза и перестал дышать. Попытки привести его в чувство к успеху не привели. Знающий паренек, бывший в отряде за лекаря, пробовал его оживить, надавливая на сердце и за уши, но тоже ничего не добился.

Сеул, узнав поутру об этом, ничего, кроме раздражения, не ощутил. С этим человеком связывали немало надежд, на него затратили немало сил, и все без толку. Зря надрывались, на руках перетаскивая его через осыпи и буреломы.

А еще отряд потерял двух лошадей. Одна сломала ногу на круче, вторую раздуло – видимо, сожрала ядовитую траву. Егеря пытались ее откачать, но, когда животное легло на бок, добили, чтобы не мучилось.

В общем, наступила полоса неудач.

Тиамат, будучи от природы слегка суеверным, за завтраком, наворачивая из котла суховатую пшенку, приправленную скромными остатками сала, заявил:

– У лошадей с подковами беда. Моя вина – надо было с собой кузнеца прихватить. Хозяйство походное у него невеликое, нам ведь не мечи ковать, а только копыта чинить. Терять лошадок мы сейчас начнем. Да уже начали… А беда одна не ходит…

– И долго нам еще выбираться? – уточнил Сеул.

– Если бы от меня все зависело, за пару дней бы спустились.