Сборник циклов

Болтунов пинками погнал к Олегу – трупы оттаскивать. Тех, кто в ступор впал, расшевелил теми же пинками, заставив искупаться в море: пускай взбодрятся. С Сашком пришлось действовать грубее – по-хорошему он не понимал и рвался продолжать надругательства над трупом, пока не схлопотал по морде всерьез. Странно, но подействовало – рассудок моментально вернулся. Вот и верь после такого тем, кто заявляет, что рукоприкладство непедагогично."

"На берегу установилась рабочая атмосфера – все суетились, что-то делали. Только раненые в сторонке остались, и Макс в их числе – царапина на предплечье давала право на статус пострадавшего. Да и не лезли к нему с приказами или просьбами – косились только странно. И он понимал, почему: в какой бы ярости ни дрались ребята, но наверняка запомнили его безумные подвиги. Как ни крути, но он прикончил двоих готов из пяти – считай, почти половину боя выиграл. То, что второй и без него был на волосок от смерти, никого не колышет: пал он от руки Макса. А если вспомнить, что первый, самый крепкий, строй сломал тоже Макс, атаковав, будто игрок в американский футбол… Он, наверное, имеет право на орден.

Орденов не хотелось. Откат пришел – колотила нервная дрожь, разум завывал от страха, вспоминая, сколько раз мимо прошла смерть, разминувшись на какой-то миллиметр. Один удар, пусть даже неловкий, не смертельный, но нанесенный деревянным мечом, – и ты уже не просто раненый, ты – умирающий. Этой паре несчастных еще повезло: один уже в агонии, второй тоже вот-вот отойдет. А Макс бы гнил долгие дни и недели, жалея, что не погиб сразу.

Пришел Снежок, начал раздавать скользкие комки липучки. Макс, обмывшись в море, заклеил рану, дождался, когда чуть подсохнет, и нанес еще один слой – для гарантии. Ему предстоит трудная дорога с заплывами через глубокие расселины – нельзя, чтобы морские хищники почуяли кровь. Он помнил рассказ Олега. Плохо, что липучка не обработана термически и подсушена не на солнце, но некоторое время протянет.

Олег, кстати, держался лучше всех – протащив мимо уже раздетый труп гота, он насвистывал какую-то незатейливую мелодию, выглядя при этом умиротворенным, как кот, целиком сожравший индейку и мурлыкающий теперь на коленях у доброй хозяйки. Хотя, если вспомнить про ту травку веселую, то ничего удивительного – его сейчас, наверное, стадом ящеров не смутить.

А вот Максу хотелось вскочить и со всех ног броситься в море. И бежать долго-долго, чтобы подальше уйти от этого острова, пока опять не началось. Здесь и тритоны-динозавры водятся, и диксов толпы где-то шастают, и даже готы в доспехах забредают.