Сборник циклов

От этого звука у Макса едва инфаркт не случился, и не только у него.

А затем где-то в низине закричали.

* * *Максу уже доводилось слышать, как кричит человек перед смертью, поэтому он не сомневался – возле озера кто-то умер.

Не один он был обременен негативным жизненным опытом – Олег, оставив в покое вязанку, развернулся в сторону шума, выдохнул:

– Там кого-то прикончили!

– Наши все на месте, – беря копье на изготовку, тихо заметил Муса.

Опять крики – теперь целая серия. Но уже не настолько ужасающие: от страха орут и вроде бы зовут кого-то. В этих влажных душных зарослях звуки ведут себя странно – не всегда можно понять, как далеко это происходит. Иногда казалось, что на другом конце острова, но уже через миг появлялась твердая уверенность – до крикунов не больше сотни шагов.

Неподалеку опять с шумом обрушился трухлявый сук, причем звук был какой-то странный – будто он по склону покатился, сминая хрустящие тонкие ветки.

Макс, поднявшись, тоже приготовил копье, тихо произнес:

– Сюда кто-то идет.

Все как один схватились за оружие, выставили его в сторону источника шума, инстинктивно попятились назад, к стене зарослей, окружающих вытоптанную площадку, на которой они почти начисто свели бамбуковую поросль.

– Тритоны вроде бесшумно ходят, – ни к кому не обращаясь, заметил Олег.

После этих слов Макс понял, что его напрягает больше всего: он спиной вперед приближается к непроницаемым для глаз дебрям. Там, как назло, кусты разрослись на славу – за такими стадо мамонтов спрятаться может, и не заметишь его в двух шагах. Муса, правда, говорил, что тритоны не могут продираться через густые заросли, но разве можно верить ему во всем – опыта у островитян в таких делах немного. Да и листья у этих здоровенные – лопух позавидует. От таких советовали подальше держаться…

Хоть слух кричал, что опасность там, впереди, где трещат ветки и покрикивают изредка, но интуиция говорила обратное – Макс обернулся. Вовремя: успел увидеть, как стена кустарников бесшумно расступилась, выпустив длинную темно-зеленую чешуйчатую голову. Стремительно развалившись на две половины, усеянные по краям стройными рядами игольно-острых зубов, голова потянулась к Додику, заваливаясь набок. Миг – и развернувшаяся пасть сомкнулась на его боках. Еще миг – и мальчик исчез в зарослях, и тут же сердце дрогнуло от дикого крика, перешедшего в тошнотворный хрип.

Никто, кроме Макса, этого не увидел. Но Муса, обернувшись на шум, заметил валяющееся на границе зарослей копье Додика и все понял без пояснений – с отчаянным криком он бросился в кусты:

– За мной! Нашего утащили!

Максу очень не хотелось бежать следом – ведь та кошмарная голова в длину была немногим меньше полутора метров.