Сборник циклов

Пустяк? Но в империи Карвинса один процент за такой период это уже состояние – вполне достаточно для средней руки графа. Четыре процента это уже граф, потихонечку мечтающий о герцогском титуле… На эти деньги можно, пожалуй, снарядить новенький китобойный корабль – уж больно прибыльным оказался этот рискованный вид бизнеса. Для кого и рискованный, но не для Карвинса – тот лично озаботился о том, чтобы его китобои взяли на вооружение самые передовые технологии. Не пожалел денег и на работников – основа его команд это профессионалы. То, что для нищих промысловиков подвиг, для этих морских волков рутина. Карвинс никогда не видел ни свои корабли, ни этих людей; жир китовый наблюдал лишь в свечах и светильниках, амбру в душистых притираниях, а китовый ус в корсетах тупоголовых придворных дам.

Ему не надо было это видеть – пусть за всем этим следят глаза его людей. Умение найти для человека место, максимально раскрывающее его возможности, вознесло Карвинса на вершину его могущества. Его люди не просто работники – они его руки и глаза, а уж эти органы у него с детства умеют находить выгоду там, где никто ее даже не заметит. Не будь этого, так и пребывал бы на задворках имперской жизни, пытаясь выдоить жалкие медяки из почти разоренных поместий предков.

По такому поводу не грех выпить коньячку. Хороший южный коньяк с приморских виноградников эллян. Имперский бренди в сравнении с этим нектаром просто протухшая моча вонючих клопов – пить ее можно лишь из соображений патриотизма, но никак не ради удовольствия. Карвинс не стал звать слугу – лично наполнил пузатый низкий бокал, поднес к носу, с наслаждением оценил аромат.

В этот момент его и взяли.

Дверь с грохотом распахнулась, в кабинет ворвалось четверо дворцовых стражников. Все в боевом облачении, забрала опущены, доспехи затянуты, за спинами четверку страхует боевой маг в форменном фиолетовом плаще.

Плохо дело.

Миг, и Карвинса грубо уткнули лицом в стол. В нос ударил густой аромат пролитого коньяка (девять серебряных китонов за бутылку по оптовым ценам), жалобно зазвенела упавшая статуэтка работы Нуэмо, изображающая обнаженного мальчика бросающего дротик (меньше тысячи китонов не стоит даже собачье дерьмо, если к нему прикасались руки Нуэмо). Карвинс вскрикнул от боли в заломленных руках, в воротник впилась грубая лапа, потянула за собой с такой силой, что затрещала ткань (за камзол уплачено портному шестьдесят пять китонов, на ткань ушло примерно двадцать семь с половиной, драгоценный бисер на рукавах и груди еще семьдесят четыре китона).

Очень плохо дело.

Личная стража Карвинса стояла на входе. Отборные головорезы выглядели неважно – глаза почти закрыты, челюсти отвисли, из уголков ртов стекают струйки слюны.