Циклон с востока

— Что ты намерен делать? — тихо говорила Настя, жестикулируя руками так, будто что-то описывала, о чем-то рассуждала.

— Меня больше интересует, что намерена делать ты? Не своя судьба меня волнует сейчас, а вот эта банда. Они идут не семечки на базар продавать.

— Я не знаю, что мне делать. У меня не было возможности предупредить свое руководство о том, что меня включают в диверсионную группу в качестве переводчика. Думала поступать по обстоятельствам. Войти в контакт с кем-то из НКВД здесь, на территории нашей страны, когда представится такая возможность. В крайнем случае просто помешать им сделать то, что они планируют.

— А что они планируют. Ты знаешь их цели?

— Думаю, что диверсия. Но места, где она будет совершена, я не знаю. Карта у полковника очень подробная, но немного устаревшая. Я не думаю, что они идут к Хабаровску или Комсомольску-на-Амуре. Не знаю, Миша, они уже несколько дней идут именно на север. Я думаю, что тебе надо устроить побег в том районе, где ты сможешь за сутки или двое добраться до своих.

— А ты? Тебя же убьют. Никто не поверит, что ты не помогла мне совершить побег.

— Это уже не так важно. Главное, взять группу. Здесь голова, мозг, а исполнители, я думаю, ждут на местах.

— Это важно, Настенька, — покачал головой Сосновский.

Они сидели вечером у костра, и в ответ на слова Михаила молодая женщина повернула голову, и отблески огня замелькали в ее глазах.

— Как ты меня назвал? — спросила Настя.

— Нежно назвал, — спокойно отозвался Сосновский, подбрасывая веточки в огонь. — Знаю, сейчас скажешь, что при нашей работе никаких эмоций. Но мы с тобой люди, и мое отношение к тебе никак не вредит работе и никак не мешает мне делать свое дело. Хочу, чтобы ты это знала.

— Романтик, — вздохнула Настя. — Удивляюсь, как ты столько времени мог проработать в разведке и не выдать себя. Давай не будем загадывать. Я думаю, что у нас дня три в запасе есть. Что-то придумается, какой-то случай подвернется, тогда и примем решение."

"Случай подвернулся уже на следующий день, когда группа остановилась на отдых днем. Сосновский сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, и делал вид, что дремлет. Ему хотелось поговорить с Настей, но он понимал, что слишком частые контакты вызовут подозрения со стороны командира, которым был, как он узнал, полковник Икэда. Надо разыгрывать сомнения, тревогу за свое будущее или будущее своего движения. Вообще-то он шел на встречу со своими товарищами, когда попал к японцам. Вполне закономерно, что он сидит и переживает. Ведь его товарищи не знают, куда он пропал, и могут вообще думать, что Михаил попал в руки НКВД.

Сквозь неплотно сжатые веки он следил за движением в лагере. Бросалось в глаза, что японцы или слишком плохо подготовлены, или расслабились, считая себя в безопасности.