Циклон с востока

В кабине «полуторки» тепло не бывает, особенно во время движения. Но одеяло, которое шофер держал в кабине на случай поломки за городом, согревало. И горячая вода тоже. И когда дети согрелись и Сенька рассказал свою историю, правда скрыв ту часть, где фигурировали диверсанты и работа его отца, мужчина повез их в город, качая головой. Надо же, какие мальцы бесстрашные. Отправились в тайгу сами, по деду-леснику соскучились. Вот родители с работы придут, они им всыпят. Хотя лучше уж родителям и не знать, что приключилось с детьми и что могло бы еще приключиться. Ведь померзли бы совсем.

— Ну, отогрелись, что ли? — спросил шофер, улыбаясь в свои большие усы.

Он остановил машину на улице неподалеку от дома, на который указали дети. В ночи горели только два уличных фонаря, покачиваясь и гоняя тени по заснеженному двору.

— Ну, бегите, — протянул он свою твердую мозолистую руку Сеньке как взрослому. — Только уговор, страсти всякие про тайгу родителям не рассказывать! И в лес одним не соваться! Хорошо?

— Хорошо, — с солидным видом кивнул Сенька, довольный тем, что ему удалось сохранить в тайне историю про диверсантов.

Дядька был хороший, добрый, но военную тайну ему рассказывать нельзя. Он спрыгнул на снег, помог выбраться из машины сестре и, взяв ее за руку, повел к дому, пряча лицо от холодного ветра, задувавшего во дворе между домами. На душе стало спокойнее, все позади, и они дома. Осталось только дождаться папу и все ему рассказать. И папа обязательно придумает, что делать и как дальше быть. Сенька шел, гордясь собой. Им с сестрой осталось обойти угол соседнего дома, где чернел подвальный люк продовольственного магазина, но тут из темноты появился милиционер в форме и с ремнями.

— Ну-ка, ребятишки, вы кто такие? — спросил он строго, а потом присел на корточки и присвистнул от удивления. — Батюшки, да это же Гореловы собственной персоной! Вы откуда? А ну-ка, идите сюда, вот сюда…

— Дядя милиционер, нам домой надо, — нахмурился Сенька, недовольный этой заминкой.

Милиционер — это, конечно, хорошо, но сейчас даже милиционерам ничего рассказывать нельзя. Открылась дверь, детей ввели в коридор, а потом в небольшую светлую комнату с плотно завешенными окнами. Там сидели и лежали на раскладушках несколько женщин с детьми, а за столом с телефонным аппаратом сидели трое мужчин в гражданской одежде. Они повернули головы к вошедшим, и милиционер объявил:

— Прошу, товарищ подполковник. Гореловы сами явились. Живые и здоровые!

Один из мужчин подвинул свободный стул к себе, усадил на него Сеньку и серьезно сказал:

— Я подполковник НКВД Шелестов. Можешь называть меня Максим Андреевич. А ты Семен Горелов. И это твоя сестра Катя. Так?"

"— Так, — машинально согласился Сенька, все же понимая, что сейчас бояться нечего.